24
0В углу, у потолка, вцепилось в натянутую верёвку маленькое смешное существо: тугой мешочек с проволочными ручками и ножками. Ножки весело дёргались. На мешочке улыбалась нарисованная белилами рожица.
— Бормотунчик! — весело удивился Яр.
— Яр-р! Привет! — сказал бормотунчик. — Как дела, скадермен? Всё ещё карабкаешься по песчаному обрыву?
У Яра коротко и сильно, как чужой холодной пятернёй, сжало сердце.
— Ты… — переглотнув, сказал он. — И оглянулся на Глеба. — Глеб, можно его спросить? Он не разрядится?
— Я не р-разряжусь!! — радостно завопил бормотунчик. — Задавай хоть тр-риллион вопросов! Во мне вечная энергия!
— Заткнись, болтун! — виновато сказал Глеб.
— Это ты не поумнел! — ответствовал бормотунчик. — У тебя в жизни только одно умное дело: запихал в меня искорку!
— Это правда? — спросил Яр у Глеба.
Глеб засмеялся и кивнул:
— Да, она там. Самое надёжное место… И, кстати, Магистр зря домогался, чтобы я отдал искорку. Теперь она принадлежит этому субъекту, а он с ней никогда не расстанется.
— Никогда! — подтвердил бормотунчик. — И пока она во мне, меня ни р-распороть, ни р-рассыпать!
— И не заставить замолчать, — грустно сказал Глеб. — Такое трепло… Правда, иногда он подаёт дельные советы.
— Я помню, как однажды… — начал Яр. И в комнате грохнуло!
Грохнуло так, что лампа подпрыгнула на полметра, бормотунчик сорвался на пол, а чашки полетели со стола. По глазам ударил тугой синий дым. Из этого дыма, из гулкой звенящей тишины донёсся виноватый голос Игнатика:
— А говорили, не стреляет…
— Кар-раул! — завопил из-под стола бормотунчик.
Глеб рванулся к мальчишкам, выхватил у них ружьё. Кашляя, он закричал:
— Это же чёрт знает что! В нём же ни патронов, ни замка! Как это?!
— Это Тик, — самодовольно сказал Алька. — Он ещё и не такое может.
— Глеб, у тебя найдётся чем их выпороть? — печально спросил Яр.
— Пр-рекратить безобразие! — заверещал бормотунчик и, цепляясь за трещинки в досках, полез в свой угол у потолка. — Сами дали детям игр-рушку, а тепер-рь…
— Из той же компании, — сказал Яр.
— Мы исправимся, — невинным голосом пообещал Алька.
Глеб упал в кресло, вскинув худые колени, и начал хохотать…
3
Открыли форточку, но дымный запах не выветривался.
— Душегубы, — сказал Яр Альке и Тику. Они виновато сопели. Почти всерьёз.
— Чёрт, чёрт и чёрт, — проворчал Глеб. — Я хотел оставить вас ночевать у себя. Надо ещё про столько разного поговорить… Мне-то к пороховому дыму не привыкать, а вы, наверно, задохнётесь…
— Нам нельзя оставаться, — объяснил Яр. — Данка и Чита будут беспокоиться.
— И мама, — торопливо сказал Алька.
