24
0Клоун… Пристал и говорит: «Подари искорку»… Хотел отобрать…
— Но ты не отдал? — вскинулся Юрка.
— Нет, конечно! Только он…
Про что сперва рассказать? Про шмеля? Юрка презрительно дёрнет щекой: «Опять козявки испугался…» Надо всё по порядку. Но Юрка нетерпеливо смотрит назад.
Он сказал недовольно:
— Подумаешь, Клоун! Что ты так его боишься?
Он решил, что я испугался мальчишки с улицы Речного флота! Там есть один такой вредный тип, семиклассник по кличке Клоун.
— Да не тот! Этот гораздо больше!
Юрка сморщил лоб.
— А откуда этот Клоун узнал про искорку? Ты, наверно, болтал направо и налево?
— Ты, наверно, сам болтал! — взвился я.
— Чего ты на Янку-то зря… — хмуро сказал Юрка.
— Потому что…
«Потому что Янку ты выслушал бы до конца. Не дёргался бы от нетерпенья». Но я не стал это говорить. Отвернулся.
— Знаешь что? Давай искорку мне, — предложил Юрка. — А, чёрт… На этой дурацкой форме ни одного нормального кармана.
Он врал: форму дурацкой он не считал, она ему нравилась. Но был он в ней не такой, как в прежние времена. Не тот сердитый, насмешливый, но всё равно лучший друг Юрка.
— Не дам я тебе искорку. Не ты зажигал, — тихо сказал я.
Юрка не разозлился. Миролюбиво посоветовал :
— Тогда спрячь дома. А к трём часам принеси в вагон. Там во всём и разберёмся.
— Сам знаю, — буркнул я.
— Эх ты, Гелька ты Гелька… — вдруг вздохнул он.
Я вскинул глаза. Потом встал.
— Ты ещё скажи «Копейкин»…
Юрка быстро улыбнулся:
— Не скажу… Ну, до встречи в «Курятнике».
Он положил мятый платок на голову гнома и ушёл с поляны. Я подумал и медленно двинулся следом. Просто не знал, что делать.
Юркина? Потерял? Как же барабанщик без палочки?
Я выскочил на аллею, кинулся вдоль цветников туда, где не умолкали барабаны. Что-то зацепило мою ногу, я полетел и плашмя проехался по мелкому гравию.
Вскочил…
За что я запнулся? Ничего на аллее не было, ровненько всё… Кажется, кто-то хихикнул. Я со злостью огляделся. Но кругом ни души. Только гипсовый гребец-физкультурник стоял на покрашенном белилами постаменте.
«Ах ты, гад!» Я от досады и от боли просто взбесился. И с размаха швырнул в болвана палочкой.
Палочка пошла странно — петлями, как бумеранг. Но попала! Головкой клюнула гребца в плечо. И… он треснул!
По гребцу разбежались чёрные щели, упало весло с отвалившейся рукой, посыпались куски гипса. Часть шеи вывалилась, и открылся железный стержень.
