24
0
— Я чувствую…
— Вы ведь разбираетесь в радиоаппаратуре?
— Думаю, что да…
— У меня родители одно время работали на городском почтамте. Я часто приходил к ним, меня везде пускали… Яр, там на верхнем этаже есть аварийная радиостанция. Сейчас почтамт пустой и электричества, конечно, нет. Но у станции автономное питание, аккумуляторы. Может быть, они сохранились…
— Ну… допустим, сохранились, — осторожно сказал Яр и ощутил тяжесть блика. — И зачем же нам станция, Вадик?
Он поморщился и жалобно попросил:
— Не называйте меня Вадиком. Чита я и есть Чита…
— Данка же называет, — улыбнулся Яр.
— Это Данка…
— Ладно. А ты перестань говорить мне «вы». Сколько можно?
— Хорошо… Яр, вы… ты как видел Игнатика в тот раз… когда хоронили? Близко?
«Опять», — подумал Яр и неохотно сказал:
— Издалека.
— Ты его узнал?
— Я же говорю: было далеко… Неужели ты думаешь, что тысяча людей устроила для меня спектакль? Зачем?
— Не люди, а т е… Люди не знали, а т е м не трудно устроить обман. Они обманывают всю Планету.
— Но зачем бы они стали обманывать меня?
— Как зачем? Чтобы вы… чтобы ты убрался с Планеты.
— Ты надеешься, — горько сказал Яр, — что Игнатика они где-нибудь спрятали, а похоронили куклу?
— Почему бы и нет? — сердито отозвался Чита.
Чтобы задавить в себе бесполезную надежду. Яр проговорил беспощадно:
— Нет. Им проще было сделать, чтобы он погиб. Раз и навсегда.
— Яр… Ты же сам говорил, что они не могут это сделать, если нас пятеро.
— Но Игнатик не знал, что вы живы…
— Зато т е знали. К тому же Игнатик догадывался…
— Кроме того, это был несчастный случай.
— Подстроенный случай — тоже убийство… Яр…
— Что?
— Яр, а вдруг Тик живой и они держат его где-нибудь взаперти? А он и не старается вырваться, потому что они сказали, будто ты ушёл с Планеты… Совсем ушёл…
— Он доверчивый, — сказал Яр.
— Яр, ты не обижайся… но ты же по правде ушёл.
— Это получилось, потому что Игнатика нет, — через силу сказал Яр.
Чита опустил голову, долго шёл молча. Хлюпал ботинками по раскисшему на асфальте снегу. Потом хмуро спросил:
— Почему ты боишься надеяться?
— Потому что… — глухо сказал Яр, — надежда погибнет, и будет ещё страшнее.
Чита удивленно вскинул голову и снял очки.
— Страшнее? — звонко спросил он. — Что может быть страшнее для Игнатика, если он погиб? Или вы боитесь за себя, Яр?
— Дурак! — крикнул Яр. Жалобно, зло и с непонятным облегчением. — Чего я боюсь?! Я…
— Вот почтамт, — сказал Чита."
"…Почтамт был знаком по Нейску. Три этажа, полукруглые окна, башня с квадратными часами. Левое крыло здания было изъедено огнём и шмелями, камень превратился в сизую губку. Правая часть и центр с башней уцелели, только на башне покосилась решетчатая антенна.
