7
0
Глаза ее быстро обежали зал, чтобы удостовериться, все ли на месте – ручки, блокноты, полны ли серебряные графины с водой, поставленные на стол перед каждым из членов Совета, приготовлены ли сигареты, пепельницы и спички. Кэйт Эрлинг в течение пятнадцати лет была секретарем Сэма Роффа. То, что он был мертв, не могло служить для нее причиной безответственного отношения к своим обязанностям. Удовлетворенная, она кивнула головой и удалилась.
Внизу перед административным зданием остановился лимузин, и из него вышла Элизабет Рофф. На ней был строгих линий черный костюм и белая блузка. На лице полностью отсутствовала косметика. Она выглядела явно моложе своих двадцати четырех лет, очень хрупкой и легкоранимой.
Пресса уже ждала ее. Едва она направилась в сторону здания, как со всех сторон ее тотчас обступили теле-, радио– и газетные репортеры с фотоаппаратами и микрофонами.
– Представитель «L'Europeo», мисс Рофф. Хотелось бы узнать, кто, по вашему мнению, займет в концерне место вашего отца в связи...
– Взгляните сюда, мисс Рофф. Улыбнитесь-ка нашим читателям.
– Ассошиэйтед Пресс, мисс Рофф. Что вам известно о завещании вашего отца?
– «Нью-Йорк дейли ньюс». Ваш отец, насколько нам известно, был опытным альпинистом. Выяснилось, каким образом...
– «Уолл-стрит джорнэл». Не могли бы вы рассказать более подробно о финансовом состоянии концерна?
– Представитель «Лондон таймс"". Мы собираемся поместить большой материал о «Роффе и...
Элизабет с трудом, с помощью троих охранников, направо и налево расталкивавших репортеров, пробивалась сквозь толпу к вестибюлю.
– Еще один снимочек, мисс Рофф...
Элизабет уже скрылась в лифте. Двери автоматически сомкнулись. Она глубоко вздохнула и огорченно подумала: «Сэм мертв, что же им всем от меня надо?»
Несколько секунд спустя Элизабет уже входила в конференц-зал. Первым ее приветствовал Алек Николз. Застенчиво притянув ее к себе, он сказал:
– Прими мое самое глубокое соболезнование, Элизабет. Это поразило нас как громом. Мы с Вивиан пытались дозвониться к тебе, но...
– Я знаю. Спасибо, Алек. И за письмо спасибо.
Подошел Иво Палацци, поцеловал ее в обе щеки.
– Что я могу сказать, cara? Ты-то хоть в порядке?
– Да, все в норме. Спасибо, Иво. – Она обернулась. – Привет, Шарль.
– Элизабет, мы с Эленой просто места себе не находим. Можем ли мы чем-нибудь...
– Спасибо."
"К Элизабет подошел Вальтер Гасснер и, смущаясь, сказал:
– Анна и я выражаем тебе глубокое соболезнование в связи с кончиной отца.
Она не желала быть здесь, где все, буквально каждая мелочь, так живо напоминало ей об отце. Ей хотелось убежать, поскорее остаться одной.
Рис Уильямз стоял немного в стороне, внимательно наблюдая за выражением лица Элизабет.
