2
0Но мне показалось, что за всем этим просматривается определенная система, и я поделился своими соображениями с Сэмом, и мы решили нанять частного сыщика для проведения независимого расследования».
Голос Алека в трубке продолжал:
– Они представили свой отчет, и Сэм захватил его с собой в Шамони. Мы обсуждали его с ним по телефону.
И снова в ушах Элизабет зазвучал голос Риса, говоривший: «...Сэм попросил меня приехать в Шамони, чтобы обсудить план... Мы решили, что, пока не найдем виновного, будем все держать в тайне»."
"Элизабет вдруг стало трудно дышать. Но когда она заговорила, попыталась голосом не выдать своего волнения.
– Алек, кто еще, кроме тебя и Сэма, знал о существовании отчета?
– Никто. В этом-то и основная загвоздка. Сэм считал, что тот, о ком шла речь в отчете, находится в высшем эшелоне власти в концерне.
Высший эшелон. А Рис не сказал мне, что был в Шамони, пока малютка инспектор не вынудил его сделать это.
Медленно, растягивая слова, словно их клещами вытягивали из нее, она задала ему мучивший ее вопрос:
– Мог Сэм рассказать об этом Рису?
– Нет. А почему ты спрашиваешь?
У Риса был только один способ узнать содержание отчета – выкрасть его. Вот что заставило его поехать в Шамони. И там убить Сэма. Элизабет уже не слушала, что говорит Алек. Шум в ушах заглушил его слова. У нее закружилась голова, и, охваченная внезапно нахлынувшим ужасом, она бросила трубку. В голове у нее все смешалось. В тот раз, перед аварией с джипом, она оставила Рису записку, что уезжает на Сардинию. В вечер аварии лифта Рис отсутствовал на заседании Совета, но объявился позже, когда они с Кэйт остались одни. Думаю, забегу вам помочь. А вскоре ушел. Ушел ли? Ее бил озноб. Здесь какая-то ошибка. Не может быть, чтобы это был Рис! Нет! Все в ней протестовало против этого.
Элизабет встала из-за стола и, пошатываясь, прошла в кабинет Риса. В комнате было темно. Она включила свет и огляделась, не зная, что надеялась здесь найти. Она не хотела доказательств его вины, она хотела найти доказательство его невиновности. Невыносимо было думать, что человек, которого она любила, кто обнимал ее и спал с ней в постели, может быть хладнокровным убийцей.
На столе Риса лежал журнал записи деловых встреч. Элизабет открыла его и пролистала назад к сентябрю, к тем дням, когда она решила поехать отдыхать на виллу, к дням аварии джипа. В календаре у него стояло: «Найроби». Надо будет проверить по его паспорту, действительно ли он туда ездил. Она лихорадочно начала искать паспорт в ящиках стола, внутренне сгорая от стыда, но надеясь, что скоро все очень просто объяснится.
Нижний ящик стола был закрыт на ключ. Элизабет замялась в нерешительности. Она понимала, что у нее не было морального права открывать его.
