2
0"
"Через полчаса они уже подкатывали по красочно выложенному мозаикой широкому проспекту, огибавшему пляжи Копакабаны, к ультрасовременной гостинице «Принцесса Шугарлоуф». Едва их машина успела притормозить перед входом, как их багаж был из нее вынут, а их самих препроводили в номер люкс с четырьмя спальными комнатами, прелестной гостиной, кухней и огромной террасой с видом на бухту. Повсюду в номере стояли цветы в серебряных вазах, шампанское, виски и коробки с шоколадом. В номер их препроводил сам управляющий гостиницей.
– Что мы еще можем сделать для вас – прикажите что угодно – я к вашим услугам ровно двадцать четыре часа в сутки. – И, учтиво раскланявшись, управляющий удалился.
– До чего же они здесь все внимательны, – сказала Элизабет.
Рис рассмеялся и сказал:
– Как же им не быть внимательными? Ведь ты владелица этой гостиницы.
Элизабет почувствовала, что краснеет.
– Да? А я и не знала.
– Есть хочешь?
– Нет, спасибо.
– Может, немного вина?
– Да, спасибо.
Она чувствовала, что голос ее звучит фальшиво, и была совершенно потрясена, так как не знала, как вести себя в данной ситуации и чего ждать от Риса. Внезапно он превратился в совершенно чужого ей человека, и она вдруг с ужасом поняла, что они остались одни в огромном, предназначенном для проведения медового месяца роскошном номере, что время уже позднее и что пора ложиться спать.
Она заметила, как ловко Рис откупорил бутылку шампанского. Все, за что бы он ни брался, выходило у него легко и непринужденно, как у человека, твердо знавшего, что ему надо, и всегда добивавшегося своей цели. Чего же он добивается сейчас?
Рис подал бокал шампанского Элизабет и поднял свой.
– С началом, – сказал он.
– С началом, – как эхо повторила Элизабет. «И за хороший конец», – мысленно добавила она.
Они выпили.
Надо бы разбить бокалы о камин, подумала Элизабет, чтобы все было хорошо. Она допила остатки шампанского.
В конце концов они в Рио, это их медовый месяц, и она хочет Риса. Но не только в данный момент, а вообще, навсегда.
Зазвонил телефон. Рис поднял трубку и что-то коротко бросил в нее; затем положил трубку на рычаг и обернулся к Элизабет.
– Уже поздно, – сказал он. – Пора в постель.
Элизабет показалось, что слово «постель» тяжело зависло в воздухе.
– Да, конечно, – едва слышно сказала она и на подгибающихся от внезапной слабости ногах пошла переодеваться.
Прямо в центре просторной спальни стояла огромная двуспальная кровать. Горничная распаковала их чемоданы и приготовила постель. С одной ее стороны была разложена шелковая ночная рубашка Элизабет, с другой – голубая мужская пижама. Немного помедлив, она стала раздеваться. Оставшись нагишом, прошла в уставленную зеркалами комнату для переодевания и сняла с лица грим.
