7
0– А вы что, делаете их как-то по-другому?
Тут я сообразила, что за столом сидят дети и покраснела.
– Томас, может, сводишь девочек... ну... воздушного змея запустить, что ли?
Вэнди и Бетти дружно захихикали.
– Рэнди, ты тут всего полдня, а уже начинаешь мыслить, как оборотень.
– Ты о чем? – не поняла я.
– О том, что ты начинаешь забывать, что мы с Бетти вовсе не малышки-первоклашки, хотя именно так и выглядим. Ей уже девятнадцать, мне, если помнишь, пятнадцать, и мы давно уже в курсе, откуда берутся дети.
– Да, я действительно, стала об этом забывать, извини, – я бросила взгляд на Томаса, который в данный момент дул через соломинку в свой стакан с соком, стараясь устроить в нем бурю из пузырьков воздуха. Казалось, это единственное, что его в данный момент интересовало.
– Не обращай внимания на Томаса. Его воспитывали только оборотни, и его развитие соответствует внешности. Но наши мамы – люди, и они растили нас в соответствии с нашим настоящим возрастом, так что интеллектуально мы вполне ему соответствуем, не зависимо от того, как выглядим.
– Кажется, мои методы воспитания только что раскритиковали?
– Не обижайся, дядя Гейб. Я же понимаю, что ты живёшь... как бы это сказать... в другом измерении, что ли.
– Мой папа тоже считает меня малышкой, – впервые подала голос Бетти. – И обращается соответственно. Мы уже привыкли к этой двойственности.
– Между прочим, я тоже прекрасно знаю, откуда берутся дети, – поднял на нас глаза Томас. – Не такой уж я и отсталый. К тому же я не глухонемой, поэтому не обязательно говорить обо мне так, словно меня тут нет!
– Извини, Томас, мы не хотели тебя обидеть, – повинилась я перед парнишкой, понимая, что от Вэнди он извинений не дождётся.
Похоже, у них давняя конфронтация. Они царапаются, как настоящие брат и сестра, хотя вообще-то Вэнди приходится ему племянницей, как и Гейбу. После того, как Томас кивнул, принимая извинение, и вновь уткнулся в стакан с соком, я обратилась к Гейбу.
– Так что же это за необычный способ, которым вы делаете детей?
Гейб криво усмехнулся и покачал головой.
– Метод-то как раз самый что ни на есть обыкновенный. Всё как и у людей, уверяю тебя. Дело в другом.
– В чём?
– В том самом регуляторе размножения, предусмотренном матушкой-природой. Мы, мужчины-оборотни бесплодны почти всё время, и способны зачать одного ребёнка лишь раз в тридцать лет.
У меня отпала челюсть.
– Раз в тридцать лет? Но почему? Откуда взялась такая цифра?"
"– Мы не знаем. Просто это реалия нашей жизни, вычисленная на основе многовековых наблюдений. Вся наша жизнь после перерождения идёт по тридцатилетнему циклу, я имею в виду только мужчин, конечно же.
