5
0И снова – солнечная улыбка. Он сел, сложив ноги по-турецки, внимательно меня разглядывая.
– Здесь есть ещё дети? – поинтересовалась я, поскольку Томас использовал множественное число.
– Нет, сейчас только я. Кристиан слинял лет пятнадцать назад. Жаль, с ним было весело. У нас тут вообще с детьми не особо густо, так что жуть как скучно. И я рад, что ты будешь жить тут с нами – всё повеселее будет. Гейб обещал, что в следующем году мы опять поживём среди людей, но до этого ещё почти целый год ждать. Он не любит оставлять Долину надолго, но считает, что я должен получить этот опыт.
– Снова? – я пыталась осмыслить всю информацию, которую он вываливал на меня. Если Томас помнит, как было с этим Кристианом, который уехал пятнадцать лет назад… Стоп, я совсем забыла про их медленное взросление. – Томас, а сколько тебе лет?
– Мне тридцать четыре. И мы уже шесть раз жили по году среди людей – я проучился во всех шести классах, когда был в подходящем возрасте. И я ни разу не спалился, а вот наша Гвенни умудрилась сделать это в первый же месяц.
– Я – Вэнди! Неужели так сложно запомнить? И это была случайность! Я же не знала, что могу делать шарики!
– Какие шарики?
– Вот такие! – и в Томаса полетела маленькая шаровая молния, взорвавшись прямо перед его лицом. Отпрянув, он не смог удержать равновесие в такой неустойчивой позе и свалился с кровати на пол. Я соскочила следом и, подхватив его, поставила на ноги.
– Ты в порядке?
– В полном, – Томас вывернулся из моих рук, которыми я ощупывала его голову, на которую он приземлился. Потом развернулся к Вэнди и с горящими глазами попросил: – Гвенни, покажи ещё!"
"– Ты к кому-то обратился, Томми? – гордо задрала та нос, делая ударение на последнем слове.
– Тьфу ты! Вэнди, покажи! Пожалуйста!
– Ну, ладно, смотри, – смилостивилась она, на этот раз неторопливо выращивая над ладонью новый шарик. Томас уселся на моё прежнее место, с интересом разглядывая диковину, а я наблюдала за ними. Вот он ткнул пальцем в шарик, который от этого взорвался искрами, и заливисто расхохотался. Вэнди вторила ему.
Тридцать четыре года? Возможно, календарных. Но я бы больше двенадцати ему точно не дала. Впрочем, я росла среди людей, провела среди них всю свою жизнь, для меня тридцать четыре – это достаточно солидный возраст, требующий соответствующего поведения. Но у этих созданий время идёт иначе. И отношение к нему другое. И для них тридцатичетырёхлетний мальчик – это нормально.
Интересно, а сколько лет Гейбу? Не то чтобы это имело для меня такое уж большое значение, в конце-то концов, мы оба бессмертные. Но просто любопытно. Выглядел он лет на тридцать. Человеческих. Если учесть, что тут взросление идёт примерно в соотношении три года за один, то ему определённо не меньше девяноста лет, а может даже и больше.
