8
0– Он лишь позволял любить себя, никакой инициативы, никаких объятий, ласк...
– Ну уж этому я ни за что не поверю! – не выдержала я. – Это уж точно не про Гейба!
Линда резко отвернулась от окна и вперила в меня прищуренный взгляд.
– Да вы уже переспали! – ахнула она. – И что, ты хочешь сказать, что он сам тебя ласкал?
– Я ничего не хочу сказать! – Мои уши запылали. Как я вообще вляпалась в этот разговор?!
– Черт! Я так и думала! И что, тебе даже не пришлось всё время быть сверху?
– Без комментариев! – взвыла я. Не хватало ещё обсуждать с ней нашу с Гейбом интимную жизнь.
– Да что же в тебе такого?! Тебя же от земли не видно! У тебя и сисек-то нет!
– Есть! – не выдержала я. – У меня всё есть!
Если она не заткнётся, я её ударю!
– Линни, прекрати немедленно! – раздался хлёсткий голос от двери палаты. Оглянувшись, я увидела стоящего в дверях Лайонелла. – Ты снова устраиваешь скандал?
– Но папа! – Линда заметно сникла. – Почему она, а не я? Ну что, что он в ней нашёл, чего нет у меня?
– Возможно, душу, – ответил он ей. – Пойдём, Линни, ты уже достаточно меня опозорила. Извини мою дочь, Рэнди, больше она тебя не побеспокоит.
Он развернулся и направился к выходу, Линда безропотно последовала за ним.
Какое-то время я просто стояла, глядя в стену и пытаясь осмыслить услышанное. У меня не соединялся в голове Гейб, описанный Линдой, и Гейб, которого знала я. Неужели он и правда был таким... букой? Неужели моё появление так его преобразило? Вспомнились слова Вэнди в первый же вечер моего появления в доме Гейба: «Что это с дядей Гейбом? Он вообще не любит «телячьих нежностей», как он это называет». Выходит, это стало заметно с самого начала? Всем окружающим?
– Похоже, тебе подбросили тему для размышления? – в дверях стоял Джеффри, глядя на меня с доброй улыбкой.
– Это правда? Про Гейба.
– Ну, каков он в постели, я не в курсе, – усмехнулся доктор, и я снова покраснела. – А вот насчёт всего остального – правда. Ты словно бы возродила его, Рэнди. Я знаю его уже более двух тысяч лет, но никогда не видел таким, как сейчас – счастливым, жизнерадостным, ласковым, даже игривым. Живым. Вся Долина видит его преображение и радуется. Он слишком долго был... не целым.
– Я тоже, – призналась я. – Была не целой. Только рядом с ним я словно бы проснулась от долгой спячки.
– Я рад за вас, вы заслужили возможность быть счастливыми. Кстати, а что насчёт твоего преображения? Ты обещала подробности.
Я улыбнулась нетерпению доктора. Видимо, для него исследовать что-то новое – любимое занятие, а я могу снабдить его этим.
– Я только загляну к Томасу, предупрежу, что Линда уехала в Австралию. Интересно, что она там будет делать?
– У её племянника там овцеводческая ферма в самой глуши.
