8
0Они выросли вместе, и детская дружба постепенно переросла в любовь. Так что поженились они, оба будучи ещё смертными. А переродилась Алана на шесть лет раньше мужа. Нелегко им тогда пришлось, ох, нелегко! Целибат на целых шесть лет…
– Но почему?
– Миранда, ты же знаешь, насколько наши тела отличаются от человеческих. Насколько мы сильнее, а, главное – твёрже. Но, если наш мужчина осторожен, то секс со смертной женщиной вполне возможен. Просто требуется постоянный самоконтроль, чтобы каким-нибудь неловким движением не причинить ей боли. При обратной ситуации это невозможно физиологически. Так что, им пришлось ограничиваться ласками. Потом они, конечно, наверстали и, мне кажется, навёрстывают до сих пор, – он усмехнулся, но потом посерьёзнел. – Они действительно счастливы, но у них никогда не будет детей, увы.
– Зато они любят друг друга, – восхищённо вздохнула я. – Кстати, ты сказал, что она предложила ему подождать. Словно это нормально. А что, кто-то в подобном случае ждёт?
– Да. Иногда бывает и так. Ради того, чтобы заиметь ребёнка. Мужчина ищет себе жену, которая способна его родить, а женщина ждёт. Времени, как ты понимаешь, у неё предостаточно. Её чувства при этом… Сама можешь представить. А уж потом, когда у него появляются дети – они женятся.
– Линда сказала, что переждала трёх твоих жён... – вспомнила я.
– Здесь совсем иной случай. Я не просил её ждать. И вовсе не собирался жениться на ней. Просто...
– У мужчин есть потребности, – подсказала я. Теперь я уже могла говорить о Линде спокойно, потому что была уверена в любви Гейба.
– Да. Она знала, что я не женюсь на ней. Я этого от неё не скрывал. Но, поскольку я не проявлял интереса больше ни к кому из наших женщин, она решила, что в конце концов я сдамся. А я просто ждал тебя.
– А я тоже искала тебя, правда, не знала этого. Но я всегда ощущала себя какой-то... неполной. Думала, это от того, что у меня нет семьи, ведь я – в каком-то смысле подкидыш. Ничья. А теперь это чувство пропало.
Гейб протянул руку через стол, взял мою ладошку и сжал её, крепко, но бережно.
– Ты больше не «ничья». Ты – моя. Ты – наша. И семья у тебя теперь есть. Большая и, в целом, – славная. Бывают, конечно, исключения, но вообще-то мы хорошие.
– Очень хорошие, – улыбнулась я. – И я очень всех вас люблю. И, кстати, часть этой семьи уже мчится сюда, очень голодная.
И, действительно, взрывы и стрельба наверху прекратились, а по лестнице бойко застучали подошвы детских кроссовок. Через несколько секунд в кухню влетел Томас.
– Ура, бифштексы! – Плюхнувшись на стул возле меня, он схватил мою вилку, воткнул в большой бифштекс, лежащий на общем блюде в центре стола, и стал отгрызать прямо от него, игнорируя тарелку и нож.
– Боец вернулся с фронта, – констатировала я, качая головой.
