Убийца поневоле

«Эпидерсия — это что-то вроде непонятной истории», — быстро перевела про себя Настя.

— Опишите мне круг общения этих челноков, — попросила она.

— Круг весьма широкий, весьма, — почему-то хмыкнул Бокр, продолжая размеренное движение по комнате от окна к двери. — Но однообразный. Челночно-торговая публика, турагентства, где они приобретают билеты на самолет, аэропорт Шереметьево, рынки Коньково, Петровско-Разумовский, Лужники, комплекс ЦСКА, рестораны. Каждый из троих за время наблюдения побывал в контакте с сотней человек. Но из всех этих людей ни один в глаза не бросился, ни один не показался нам выпадающим из этого круга.

— Это плохо, — помрачнела Настя. — Отталкиваться совершенно не от чего. Вы мне оставите фотографии?

— Разумеется. Я еще привез вам видеокассеты, чтобы вы сами посмотрели. Мы ведь могли и упустить что-то.

— У меня нет видеоприставки, — вздохнула она.

— У вас нет приставки?! — Бокр даже задохнулся от изумления. — Ну, это полный пердимонокль! Как же вы живете?

«Пердимонокль — слово для обозначения сильных эмоций. Надо будет запомнить. В самом деле, как я живу? Так вот и живу, на милицейскую зарплату по-другому и не проживешь. Знал бы он, что у меня и компьютера своего нет, этот — Лешкин».

— Я привезу вам приставку, это не вопрос. Какие будут задания?

— Мне нужно узнать об этих троих как можно больше. Я жду ваших сообщений ежедневно. У вас много техники?"

"— Достаточно, — тонко улыбнулся Бокр.

— Какая именно?

— Любая, — спокойно ответил он. — Пусть вас это не беспокоит. У нас будет любая техника, которая нам понадобится, чтобы получить ту информацию, которую вы ждете. Но есть одна тонкость.

— Какая? — нахмурилась Настя.

— Дядя Толя предупредил нас, что вы очень трепетно относитесь к вопросам законности.

— Дядя Толя? Кто это?

— Старков Анатолий Владимирович. Помните такого?

Старков был начальником разведки у Эдуарда Петровича Денисова. Год назад, во время пребывания в Городе, Настя хорошо узнала его. Старков был ей симпатичен. Тогда же, год назад, она узнала, что приближенные называют Эдуарда Петровича Эдом Бургундским, однако о том, что Старкова называют дядей Толей, она слышала впервые.

— И что же сказал вам Старков?

— Что мы должны непременно получать у вас разрешение на те или иные действия, потому что, если мы сделаем что-то, что вам не понравится, вы можете сильно разгневаться. Дядя Толя сказал, что в гневе вы страшны.

И снова Бокр, запрокинув голову, зашелся хохотом, закатывая глаза и постанывая. Настя расхохоталась вместе с ним.

— Анатолий Владимирович большой шутник, — заметила она, вытирая выступившие от смеха слезы. — Но в главном он прав. Я хочу, чтобы вы понимали, что делаете.