А осознание того, что всего несколько часов назад у нас был бурный секс – вообще заставляло меня терять голову.
Должна признать, иногда само влечение, жажда другого человека может быть гораздо острее, чем непосредственно физическое соитие. Когда каждое его движение приводит тебя в трепет,когда ждешь, что вот, ну вот сейчас он коснется тебя. Но… ничего не происходит.
После сеанса, Адам отвел нас с Вовкой в бургерную. Все счастье детства в одном флаконе – картошка фри, вредные бутерброды и не менее же вредный лимонад. Шаров явно старался сделать первую встречу с Вовкой максимально позитивной для моего сына.
Адам рассказывал Вовке о тех странах, где побывал, о яхтинге и о других своих увлечениях, сын же слушал маминого коллегу с открытым ртом и засыпал Шарова вопросами о деталях.
В целом это был идеальный семейный день. И закончился он у нашего подъезда. Адам привез нас домой и, вежливо попрощавшись, поспешил ретироваться, так, как это бы на самом деле сделал начальник в такой ситуации.
Остаток вечера прошел спокойно. Вовка сделал уроки, потом долго болтал за чаем, есть у нас такая традиция перед сном. Сын все спрашивал, а возможно ли когда-нибудь вместе с Адамом отправиться в путешествие.
Ясность в положении пришла неожиданно быстро. Около трех часов утра я вскочила с постели – кто-то настойчиво звонил в дверь. Вскочила, как ошпаренная, не дай бог еще ребенка разбудят!
На пороге стояла Марьяна.
– А ты, подруга, я смотрю, не такой ангел, как корчишь из себя. На, – она бросила какой-то сверток на пол, – ты забыла свой гонорар “за работу”. Спасибо тебе, теперь директор клуба думает, что я тоже готова таким промышлять! Удружила, твою мать!
Высказав это, Марьяна развернулась и выскочила на лестницу. А я тупо стояла и смотрела на чертов сверток. В этот момент, кажется, моя вселенная рухнула.









