1
0
— Обычно я все время провожу в офисе, поверь, такого бедлама там нет, — в отличие от меня Гроссо вариант наличия кучи женщин под боком совершенно не напрягает.
— Верю, — соглашаюсь, вспоминая его пофигистическое выражение лица.
— Что-то не так? — задает он интересный вопрос, а я удивляюсь: действительно не понимает или прикалывается.
Как по мне, так, скажем прямо, перебор.
И он еще про моих ревнивых мотыльков в груди не догадывается. А те во всю уже копируют Рэмбо: рисуют боевой раскрас, хмурят бровки и сжимают кулачки, готовясь к драке.
Это, конечно, своеобразная шутка, но мне жутко не по себе.
Однозначно, мне не нравится.
— Ты и нам с Надюшкой предлагаешь перебраться туда к тебе? — хмыкаю Алексу и улыбаюсь малышке, внимательно изучающей меня темно-серыми глазками. — Что скажешь, моя принцесса? Будем жить прямо в офисе твоего папы, зато сразу станет тихо и спокойно.
Стараюсь за шуткой и бравадой скрыть неприятный осадок. Для меня слишком сложно вот так одномоментно выползти из раковины одиночества и…
И что?
Стать объектом неиссякаемого интереса множества людей?
Конкурировать с кучей женщин в его жизни за право быть рядом?
Называть всё-таки еще совершенно малознакомого и малоизученного мужчину мужем и отцом «нашей дочери»?
Играть в семью, созданную несколько часов назад?
Не знаю…
Я на перепутье.
Мне очень страшно.
До жути.
А еще я панически боюсь не справиться с ролью мамы, которую выбрала добровольно, и подвести мою уже горячо любимую Наденьку.
Страх буквально окутывает и начинает душить, и сейчас я прижимаю малышку к груди, ощущая её единственным якорем, за который могу ухватиться.
Да, я слабее, чем думала. Потому что не предполагала, что меня, как новобранца на бой, тут же бросят в неизвестность.
А этот дом я сейчас воспринимаю именно таким: чужим, холодным, отстраненным и опасным. Потому что уже и не знаю, кого еще в нем смогу встретить в следующий раз.
Да и не дом это для меня, а обычное здание, вмиг потерявшее всю свою привлекательность и красоту. Потому что в родном доме и стены лечат. А здесь, среди чужих людей в незнакомой обстановке, не думаю, что смогу вообще расслабиться.
Нервное напряжение, нарастает, как снежный ком. Умом понимаю, что сама себя уже накручиваю и действительно перегибаю палку. Всё не так страшно, как я сгущаю краски. И если выдохнуть, отключить эмоции и присмотреться еще раз, покажется на так драматично. Но…
Как остановиться?
Прикусываю губу чуть ли не до крови, стараясь перекрыть нервозность болью. Глаза начинает печь. Слезы оперативно подбираются совсем близко.
— Иди-ка сюда, — Гроссо вновь успевает считать и понять моё состояние.
