Ты знаешь мой секрет?

Как и память о хорошем уроке. Доверять никому нельзя.

— Вторую слева.

— Эту?

Иван ведет по крышкам бутылок, специально останавливаясь на соседней с нужной.

— Выше.

— Точно?

— Ага.

— Ла-адно, — вытащив ту, что мне приглянулась, ставит передо мной. — За счет заведения. Но с условием, что улыбнешься.

Качаю головой и достаю из заднего кармана джинсов сотку. Медленно кладу под уголок рядом лежащего меню. Всё это под внимательным взглядом Радова, совершенно не реагирующего на призыв очередного клиента.

Выдерживаю паузу. Хмыкаю и, подмигнув, улыбаюсь.

— Фух, — стирает призрачный пот со лба Иван и довольно ухмыляется, — теперь точно смена пройдет удачно.

— Балабол, — качаю головой и, отвинтив крышку, делаю первый глоток.

Хорошо. То, что нужно.

— Гурова, пошли.

Останавливается в паре шагов от меня Альбертик, администратор клуба и шило в заду у всего обслуживающего персонала. Этот нудно-дотошный тип мертвого с ума сведет и заставит пить валерьянку ведрами.

— Макар Захарович ждет. Не тяни.

* * *«Бегу-бегу, милый», — так и хочется съязвить в ответ.

Но привычно сдерживаюсь. Эта мурена не оценит. Альбертик и приколы — две непересекающиеся вселенные.

Да и вообще в клубе стараюсь вести себя как можно тише. Незаметно, конечно же, не получается в силу специфики работы. Но никакой болтовни с «подружками» за чашкой игристого, общих селфи на фоне туалета и дружеских разговоров за жизнь под сигаретку в курилке.

С «мальчиками» тем более ни-ни. Нет, ни в силу внутренней политики, установленной администрацией клуба, или из-за боязни получить оплеуху от любвеобильных «бабочек», присмотревших этого мужчинку себе раньше.

Просто работа — это работа, где не может быть места личному.

Да, вот такая я двуличная жаба, считающая этот вид деятельности не совсем тем, чем можно хвастаться перед родителями и близкими людьми. Нет, в моем случае ничего аморального совершенно не присутствует. Пришла, станцевала несколько выходов, получила расчет, ушла. Об этом мы с Макаром договорились, как говорят, еще на берегу. Чтобы после не возникало никаких «непоняток» и недоразумений.

А про других вообще стараюсь не думать. Нет мне до них никакого дела.

И не потому, что я такая возвышенная стерва. Куда там. Просто, если зрить в корень, это не моя работа, а Лизы. Я здесь, по сути, это она. Замена. В силу обстоятельств. Потому и друзья — не мои, и знакомые — поверхностные.

Просто знают об этой ситуации единицы. Те, кому положено. А остальные либо не догадываются, всё же мы близняшки с сестренкой, а сдружиться она тут ни с кем не успела, либо молчат в тряпочку, что очень ценится Мелехом.