1
0
— А сейчас?
Качаю головой, пытаясь разложить новые вводные по полочкам, но складывается ощущение, что я вновь что-то упускаю.
— Что изменилось сейчас?
Задаю вопрос и, выдохнув, замираю.
— Всё.
Э-э-э…
И что значит этот ответ?
Мозг лихорадочно проматывает весь разговор с начала и до конца, но не улавливает зацепок для понимания.
Алекс встает с дивана, не сводя с меня взгляда, который с каждым шагом в мою сторону становится все более темным и жарким.
— Вспомни, милая, сегодняшнюю ночь, — мужчина подходит вплотную, нависает надо мной, стоящей у окна, и упирается руками в подоконник, заключая в своеобразные объятия.
Судорожно перебираю недавние события, но память-зараза делает упор не на детали разговора, а на ощущения, эмоции, чувства.
Краснею. Дыхание сбивается и становится поверхностным. Черная смородина и бергамот кружат голову.
Приоткрываю губы, облизывая их, потому что во рту пересыхает.
— Но… — в голове ярко всплывает предупреждение мужчины, — я не думала, что…
— Вот и зря, Соня, — Алекс приподнимает руку и костяшками легонько оглаживает скулу.
— Что ты имеешь в виду?
— Только то, что и говорил до этого: я тебя не отпущу.
— Но разве…
— Ты, милая, согласилась, сказав «да».
— К чему ты ведешь? — дышу все чаще, тону в карих омутах, потому что мужчина склоняется к самым губам.
Он гипнотизирует, порабощает, а я позволяю. И сама тянусь навстречу. Потребность ощутить его властный рот, что остановился в нескольких сантиметрах от моего, разрывает на части и сводит с ума.
— К нашему браку.
Произносит чуть слышно, вызывая дрожь своим бархатистым голосом.
И прежде чем фраза откладывается в мозгу и начинает мною осознаваться, жадные губы, изголодавшиеся и очень настойчивые, атакуют.
Мистика какая-то.
Меня отпускают, только когда я начинаю задыхаться от недостатка кислорода. И вот тогда настигает осознание и отрезвление.
— Что? — распахиваю глаза шире и качаю головой, слегка улыбаясь. — Какой брак, Алекс? Зачем?
Утверждение мужчины кажется нелепой шуткой. Несмешным розыгрышем.
Правда, Гроссо — не тот, кто будет говорить глупости, не подумав.
— Обыкновенный. Ты же не хочешь потерять племянницу?
— Потерять? — повторяю попугаем.
В душе зарождаются первые ростки паники."
"— Я не оставлю ее тут, Соня. Даже не думай. Она такая же родная мне, как и тебе. И, к сведению, у малышки есть еще бабушка и куча других родственников. Или ты хотела лишить ее родных и быть единственным центром мира?
Жестокие слова бьют, как пощечины, заставляя щеки полыхать.
