Ты знаешь мой секрет?

И даже у такого черствого монстра, каким ты уже меня записала в своей голове, есть чувства. Мне тоже больно терять близких, даже если ты этого не видишь.

— Я…

Съеживаюсь от открытой правды, которой он мне бьет в лицо, и вскидываю вверх голову, чтобы извиниться или поддержать, и зависаю в карих омутах, что становятся лишь темнее с каждой минутой. Наваждение, не иначе.

— Мне жаль… — в порыве поделиться теплом, посочувствовать и подбодрить, поднимаю руку и дотрагиваюсь до колючей щеки, слегка поглаживая и ощущая, какая же она горячая по сравнению с моими ледяными пальцами.

Ладошку колет от трехдневной небритости, что за ночь только увеличилась, или от эмоций, которые бурлят в груди и переливаются через край. Хочу одернуть руку. Понимаю, что жест был слишком интимным, неправильным, а мой порыв неуместным. Но Гроссо не позволяет. Накрывает холодные дрожащие пальцы своей горячей ладонью, словно в капкан заключает. Согревает их и медленно опускает голову, сосредотачивая все внимание на моих губах.

Неужели хочет поцеловать? Странным образом, вместо того, чтобы напугать, предстоящее успокаивает.

Звонок на мобильный заставляет вздрогнуть и вспомнить, что мы стоим прямо посреди белого дня во дворе моего дома, а практически все кумушки, занявшие удобные места на лавочках у подъездов, не отрываясь, следят за развитием событий.

— Это твой телефон, — намекаю, что на разрывающийся трелью вызов следует ответить, потому что Алекс его игнорирует.

— Ага.

И всё. Ноль реакции. Сотовый пищит, а мужчина продолжает изучать меня, как и я его, держа в капкане своего взгляда.

— Не хочешь посмотреть, что за абонент? — не выдерживаю напряжения.

— Я и так прекрасно знаю, кто там.

— И кто же? — вопрос вылетает быстрее, чем успеваю закрыть рот.

— Невеста.

— Чья? — туплю не по-детски.

— Моя, — отвечает без запинки и, совершенно спокойно продолжая меня разглядывать, достает телефон и принимает вызов.

— Слушаю тебя, Карина.

Нежный голосок на том конце провода не разбираю, но слова Гроссо производят эффект ведра ледяной воды, опрокинутой за шиворот, а заодно жестко возвращают в реальность, которую я, идиотка, вдруг перестала различать.

Стараясь легко улыбаться, чтобы не выглядеть еще большей дурой, чем оказалась только что, аккуратно убираю мужскую руку, преграждающую путь в салон, и самостоятельно забираюсь внутрь. Мне не мешают, мужчина просто отходит в сторону и вполне мило продолжает беседовать. Изредка бросаемые им косые взгляды предпочитаю не замечать.

Один из молодых людей, что находится шагах в четырех, приближается и предлагает помочь закрыть дверь.