Ты знаешь мой секрет?

Послушно приоткрываю рот шире, беру глубже, насаживаюсь, до горла, до спазмов. Вверх-вниз. Несколько раз.

А потом на затылок ложится тяжелая ладонь. Прихватывает несильно, но властно за волосы, не давая свободы, и задает темп.

Мне неудобно, потому что он не жалеет, не позволяет вздохнуть полной грудью. Мне тяжело, ведь он и в самом деле большой. И в то же время ужасно жарко от собственной смелости, от развратности того, что сейчас здесь происходит.

Его терпкий запах бьет в голову так, что напрочь отключает любую мыслительную деятельность. Я и не думаю. Я тону в ощущениях.

Просто задыхаюсь. И одновременно кайфую, потому что это именно то, что мне требовалось. Отключить сознание.

Кажется, что все скоро кончится, он до дрожи напряжен, рука слишком тяжела, движения безумно напористы… Но неожиданно всё прекращается, и меня отпускают.

* * *Поднимаю голову, смотрю удивленно, но задать вопрос не успеваю.

Мужские руки подхватывают и вздергивают вверх. Резкими рывками меня избавляют от джинсов и сажают сверху на живот.

Господи, все происходит так быстро. Замираю, широко распахнув глаза.

— Красивая, заррраза, — сквозь зубы выдыхает он, словно этот факт его неимоверно бесит, но пальцы, в противовес, скользят нежно.

Уверенным движением поддевает кромку трусиков, сдвигая ее в сторону, и сразу устремляется внутрь.

Ах! Я невольно закатываю глаза, прогибаясь в спине. Мне хорошо, очень хорошо…

Растворяюсь под действием этих волшебных пальцев, сгорая с каждой минутой все больше. Никто и никогда не делал со мной такого. Я вообще с мужчиной не была! И не знала, что можно так… Руками…

— Какая ты горячая. Иди-ка сюда, детка…

Жаркий шепот обжигает шею чуть ниже уха, а горячий поцелуй-укус в это местечко прошибает током и заставляет выгнуться сильнее.

Закатываю глаза и не сразу понимаю, что меня, легко, словно я — перышко, приподнимают и мягко насаживает на себя.

Давлюсь вдохом и замираю. Потому что больно. Это очень больно!

Прикусываю губу, стараясь сдержать стон. Я же этого хотела? Затмить душевную боль физической? Вот и получила. Но никто не предупреждал, что будет так чувствительно.

— Черт, какая ты узкая и маленькая…

Он хмурится, оглядывает меня темно, жадно.

— Сколько мужчин у тебя было?

Хороший вопрос.

Только ответа не будет. Молчу, чтобы он не догадался, лишь впиваюсь ноготками в ладошки сильнее, утыкаюсь носом ему в ключицу и делаю движение бедрами.

Насаживаюсь разом и до упора.

— М-м-м, малышка… — выдыхает он сквозь зубы, — это охуенно.

А я в этот момент скулю тихонько. Мне дико больно.

Хотела, Соня, душевные страдания заменить физическими? Получай, дорогая.

Прикрываю глаза, запрокидывая голову, чтобы он не заметил выступивших слез, и делаю еще одно движение.