Чехов. Книга 4

Вежливо поинтересовался:

— Билет нужен?

Я покачал головой, и мужчина засуетился:

— Сейчас. Аня!"

"В подсобке послышался шум, и через несколько мгновений к стойке выскочила девочка лет шестнадцати. Она была облачена в форму лицеистки, рукава курточки были испачканы мелом, а на лице виднелись следы чернил.

— Внучка, — пояснил мне работник и обратился к родственнице, — Подмени меня у стойки. А я пока проведу гостю индивидуальную экскурсию.

— Хорошо, — ответила девочка и поклонилась.

Мужчина повел меня к застеленной красным ковром лестнице:

— Дом Режиссера построен почти двести лет назад, — заговорил он, поднимаясь по скрипучим ступеням. — Сначала здесь жили постановщики Александровского и Михайловского театров. Самых старых театров Петрограда. Квартиры им пожаловал сам Император Александр, который очень любил искусство. Вы наверняка знаете об этой его особенности. После смерти императора, его сын, Николай, утвердил новый циркуляр, по которому человеку творческой профессии с получением ежегодной Александровской премии, жаловали дом и титул дворянина. Признание императора становилось вершиной карьеры творца. Затем, когда кино заняло ведущую роль, здесь жили величайшие деятели мира кинематографа. Роум, Георгий Далия, Александр Белый, Юрий Чулюкин, Игорь Стархов, Леонид Ландай. Все они вписали свои имена в историю кинематографа. Но, к сожалению, судьба некоторых гениев сложилась трагически. А вот и наша остановка. Прошу.

Он открыл передо мной дверь с цифрой ""два"", жестом предложил войти. И я переступил порог квартиры.

В помещении были высокие потолки, которые по периметру покрывала лепнина, походящая на зефирную. А в центре потолка раскинулась роспись в виде пухлых ангелочков, облаков и овечек, который каким-то чудесным образом занесло на нарисованное небо. Из его середины вниз свисала витая цепь, на которой крепилась огромная бронзовая люстра с множеством стеклянных капель. Стены покрывало зеленое сукно, которое вбирало в себя звуки, не позволяя эху разлетаться в пространстве. Под ногами порой слегка похрустывал паркет, выложенный елочкой. Не мудрено учитывая влажный сквозняк, просачивающийся через открытые рамы окон. Мебель тут была массивной, из темного дерева под толстым слоем лака. Шкафы и полки на толстых ножках в виде птичьих лап расположились вдоль стен. Обитый коричневой кожей дивана стоял у окна. Перед ним раскинулся тяжелый стол, на котором разместились рамки с фотографиями, крупной хрустальной пепельницей, бронзовой фигурой птицы с раскинутыми в стороны крыльями. Высокая стопка журналов с яркими обложками лежала у самого края.

— В этой квартире жил Игорь Стархов, — начал экскурсовод.