Чехов. Книга 4

Райская ждала меня в машине. Я подошёл к авто, деликатно постучал в тонированное стекло со стороны водителя. Некоторое время ничего не происходило. А затем окно опустилось, и я увидел журналистку. Она растерянно хлопала глазами, глядя на меня:

— Вы уже вернулись, Павел Филиппович? — сонно уточнила она, и как мне показалось, голос ее прозвучал с едва заметной хрипотцой. Девушка откашлялась и продолжила. — А я задремала в машине. Сколько времени прошло?

Я взглянул на циферблат часов и удивлённо поднял брови: я пробыл на территории монастыря более часа. А мне показалось, что прошло не больше десяти-пятнадцати минут. Странно же идёт время за этими стенами.

Отчего-то вспомнились слова Петра, что жизнь на территории монастыря течет иначе. Неторопливо и размеренно.

— Я задремала, пока ждала вас, — ответила девушка и потерла ладонями лицо. — Вы смогли побеседовать с Петром? Что он вам рассказал?"

"— Ничего, — вздохнув, покачал головой я. — Слишком уж много времени прошло. Петр уже почти не помнит подробностей.

— Жаль, — ответила девушка. — Хотя, если быть с вами откровенной, я тоже думала, что он не расскажет ничего, что могло бы помочь в поиске.

— Тогда почему согласились ехать? — уточнил я.

— Лучше проверить все версии, — произнесла Лена. — Даже если та оказалась пустышкой. Садитесь в машину. Нам нужно возвращаться в город.

Я обошел авто и сел на пассажирское место. Лена же настроила водительское сиденье, которое было откинуто, повернула ключ в замке зажигания.

* * *Обратную дорогу мы ехали молча. И у меня из головы не шел разговор с Поповым по поводу души. И его слова, что журналистка одержима бесом. Раз за разом я возвращался к этой мысли.

В бесов я не верил, хотя и слышал о случаях одержимости. Чаще всего, у человека менялись вкусы, привычки, даже голос. Если изменения в поведении представляли угрозу для окружающих или самого человека, одержимого отправляли в корпус скудоумия, где лекари пытались излечить болезного. Иногда у жрецов-лекарей это даже получалось, и человек будто бы снова становился собой. Но чаще всего, человек до конца жизни был заперт в четырех стенах одиночной палаты.

Всю дорогу я то и дело украдкой наблюдал за Райской. Но она вела себя как обычный человек. Уверенно управляла машиной, молчала и думала о чем-то своем. Лишь когда машина подъехала к арке моего дома, она обернулась ко мне и улыбнулась:

— Была очень рада знакомству с вами, Павел Филиппович.

— Я тоже, — ответил я.

— Надеюсь, мы сможем встретиться с вами ещё? — уточнила девушка. — Я бы с радостью послушала истории про призраков, с которыми вам довелось сталкиваться.

— С радостью, — ответил я.