100
0
Прозвучало немного сурово, но я не хотел лгать.
— То есть?
— Вы знали этого человека, не так ли? — спросил я.
Мира молчала, отвернувшись к окну. Тяжелая полосатая штора выцвела за несколько лет, которые она провела в расправленном состоянии. И хозяйка квартиры рассматривала ее с выражением отвращения.
— Гриня ухаживал со мной, когда мы учились в гимназии. Но встретив мою двоюродную сестру, быстро охладел ко мне и стал увиваться за ней. Они поженились через несколько месяцев, так как сестра потяжелела.
— Сочувствую, — сказал я, но Мира словно не заметила этого.
— Я и виду не подавала, но каждый раз, когда видела их вместе, сердце сжималось. Однако спустя время Гриня избил сестру, и та скинула дитя.
— Это печально.
— Когда Гриня попал в острог, я не стала говорить о том, что знаю его. Хотя мне стоило об этом сообщить начальству.
— И что вы сделали? — я понимал, что все не так просто."
"— Отыгралась на нем, как могла. Договорилась с приятелями, чтобы он попадал в карцер чаще, чем заслуживал. И я приходила к камере и смотрела, как он стоял в каменном мешке, и с жадностью смотрел на крохотное окошко, забранное решеткой. Свет из него никогда не падал на бедолагу.
Вскоре до самых глупых дошло, что к этому арестанту не стоит даже подходить. Иначе вся камера могла остаться без ужина. Гриня сидел у стены в одиночестве и не мог даже словом с кем-то перекинуться. Когда начался бунт, он сам вышел из камеры, попросив повесить его, сделав шестым. Был такой метод воспитания…
— Один к пяти, — я кивнул.
— О, — женщина грустно улыбнулась. — Вы знаете историю.
— У меня есть учителя.
— Когда Гриню выводили во двор, он увидел меня и все понял. Осознал, что все это время жил в аду, благодаря мне. И я не могла отвести глаз от него, пока он всходил по ступеням на эшафот. Мы смотрели друг на друга, когда ему одевали петлю на шею. И когда Гриня сорвался вниз…
Женщина замолчала, и лишь громкое дыхание давало знать, что она борется с волнением.
— Я так виновата перед ним.
— Вы не заставляли его избивать беременную супругу, — возразил я.
То, как женщина вздрогнула и опустила плечи, убедило, что я не прав.
— Это я создала, слух, что кузина нагуляла дитя. Я надеялась, что Гриня бросит ее. Не думала, что он напьется и…
— Понятно, — произнес я без осуждения.
— Я виновата, — Ромская выглядела потерянной.
— И вы заплатили цену. Украли его жизнь и шанс быть счастливым, и он ответил вам тем же.
— Значит, мы квиты.
Потрясенная простой истиной женщина поднялась на ноги. Она подошла к окну и резким движением сорвала с карниза штору. В комнату хлынул свет. Я зажмурился и лишь спустя секунду встрепенулся. Мне показалось, что Мира сейчас выпрыгнет в окно, но я вовремя вспомнил, что этаж первый.
