147
0
— Ежели вы словам умным научились, то это не значит, что ими можно нас, простой народ оскорблять и строить из себя невесть кого! — взвилась Лидия. — Я, может, и не обучена, но совесть имею и понимаю, что вы жизть испортили моему мужику. Вот зачем мне такой мужик надобен? Тот, который насухую теперь станет жить?
— Я ничего не понимаю, — потерев лоб, я, наконец, задал важный вопрос, — вам надо, чтобы ваш муж пил?
— Да, — баба скрестила руки на могучей груди и уставилась на меня с подозрением. — Вы можете его вынуть из лекарской до того, как его отучат пить?
— Тогда его упрячут в острог, — резонно заметил я.
— Это я смогу пережить. Уж лучше быть супружницей порядочного каторжанина, чем недомужика, который не пьет.
— Но он же гибнет, — мягко возразила Арина Родионовна. — Ваш муж был в ужасном состоянии. Он…
— Я его жена и знаю все его состояния, — перебила ее Евсеева. — И каждое его состояние — мое дело. Никто не имел право лечить его без маво ведома. Сказано было «и в горе и болезни», — она подняла указательный палец и потрясла им. — И мне решать пить ему аль нет.
— Может все же решать станет он сам? — теряя терпение спросил я.
— Я решать стану, — пробасила Лидия. — И сейчас требую вынуть моего супружника из лекарни проклятой и вернуть в острог. А я уж буду, как хорошая жена, ждать его дома. Нормального встречу, а не убогого.
— Он ведь умрет, — почти ласково пояснила Арина.
— Значит, вдовой стану! И буду пенсию получать по потере кормильца! — выкрикнула женщина и топнула ногой."
"Только в этот момент я заметил, что у ее ног стояла небольшая почтовая картонная коробка, замотанная липкой лентой. На боковине виднелось несколько нарочно прорезанных отверстий.
— А что в коробке? — уточнил я и приготовился активировать тотемы.
— Коты евойные, — спокойно ответила баба.
— Ево… что? — не понял я.
— Коты моего супружника.
— А почему они в коробке? — уточнил я, предположив, что ответ мне не понравится.
— Эти уродцы были мужнины. Мне они без надобности.
— Вы же их забрали, когда уходили от него, — напомнила ей Нечаева.
— Твое какое дело? — окрысилась бабища. — Это наша семейная собственность. Захотела — забрала!
— А почему они сейчас в коробке? — вновь спросил я, повысив голос. — И почему тут?
— Я как узнала, что муж мой в остроге, то решила, что вернется-то он нескоро. Потом мне соседка сказала, что его в лекарскую отвезли уродом делать. В любом случае терпеть этих гаденышей мне больше незачем, — не стесняясь призналась Лидия.
— Коробка зачем? — я подступил к бабище.
— Чтобы не вырвались и не прибегли домой, — Лидия насупилась.
— Вы их решили оставить где-то далеко от дома в этой коробке, а может и в мусорку выбросить? — мрачно предположил я.
— Что же я живодерка? — возмутилась женщина.
