251
0"
"— Понятно, — ответила девушка и покосилась на кружку, которую я держал в руке. Пришлось пояснить:
— Прошу прощения. Просто вы отлучились, вода закипела, и я решил заварить себе чай. В шкафчики я не заглядывал, уверяю вас. Напиток, кстати, очень хороший.
Я сделал ещё один глоток.
— Все хорошо, — улыбнулась Нечаева. — Может быть, расскажете про эти поиски?
Я пересказал события выходных. Девушка слушала молча, не перебивая меня. Только иногда качала головой:
— Интересные у вас вышли выходные, — произнесла она, когда я закончил. И мне показалось, что в голосе Нечаевой послышалась обида.
— Да оно так как-то само получилось, — развел руками я. — Кстати о мимике.
Я замялся, подбирая слова, и произнес:
— Может быть, вы переедете на время в мой дом, пока идет дело? Не подумайте чего, у меня в доме несколько комнат, просто так будет безопаснее. Да и Виноградова будет вам рада. Она высокого мнения о вас.
Девушка задумалась:
— Признаться честно, с историей про курьера и букет вы меня испугали. Он же и правда может проникнуть на территорию.
— Может, — согласился я. — Причем без особого труда.
Девушка повела плечами:
— Жуть какая. Наверное, вы правы. И мне следует погостить у вас. Если, конечно, ваш Любовь Федоровна не станет возражать.
Отчего-то мысль, что Арина Родионовна какое-то время будет жить рядом, была приятна. Нечаева же встала из-за стола:
— Дайте мне четверть часа, чтобы собраться. А вы пока допьете чай.
— Хорошо.
Девушка вышла с кухни. Я же довольно улыбнулся и сделал глоток напитка. Что ж, своей шуткой мимик сделал даже лучше.
Размышления прервал зазвонивший в кармане телефон. И от этого звонка, все хорошее настроение мигом испарилось. Почему-то сегодня вечером почти все телефонные разговоры были неприятны. Ну, кроме беседы с Беловой.
Я вытащил аппарат из кармана. На дисплее высвечивался номер Фомы. Я нажал на кнопку, принимая вызов.
— У аппарата.
— Вашество, что случилось? — послышался из динамика взволнованный голос слуги. — Приезжаю я домой, ""Империала"" нет, и дома никого. Только записка, которую оставила Любовь Федоровна. Что вы вдруг переполошились, сами сели за руль, и уехали куда-то.
Я молчал. После звонка ""Арины"" и рассказа про курьера, доверять голосу из трубки у меня не получалось.
— Фома, напомни мне, кто ты?
— Слуга семьи Чеховых, — растерянно ответил тот. — Я к вам пришел за помощью. Бригадир в доках мне не заплатил.
— Ага. А так история про бродячего кота?
— Ну, животное мое тотемное, — согласился Фома и забубнил под нос. — Я же вам рассказывал. Меня выгнали из деревни за то, что я непутевый.
В голосе слуги прозвучала настороженность:
— Да что случилось-то, вашество?
— Дома расскажу, — ответил я.
