Ты только попроси

Звук наших сталкивающихся в унисон тел доводит меня до экстаза. Закрываю глаза и улетаю.

– Смотри на меня! – требует он. – Если тебе нравятся мои глаза, смотри на меня.

Открываю глаза и впиваюсь в него взглядом.

Голубые глаза околдовывают меня. Его лицо напряжено, рот приоткрыт. Я еще больше возбуждаюсь. Он меняет ритм движений, и я кричу, запрокинув голову.

– Смотри на меня. Всегда смотри на меня, – требовательно повторяет он.

Крепко хватаюсь за плечи и смотрю на него. Его взгляд говорит со мной. Он просит меня, чтобы я кончила. Требует, чтобы я показала ему это, и, когда больше не могу сдерживаться, я впиваюсь ногтями в его плечи, и у меня вырывается крик отчаянного, невероятного наслаждения.

– Да… вот так… кончай для меня.

Моя киска сжимается и достигает желаемого. Он упивается тем, что дарит мне экстаз. Он выводит из меня пенис и, тяжело дыша, кусает меня за плечо.

Вода обливает наши тела. Это был настоящий секс. И я сознаюсь, что мне он понравился так же, как и ему.

Эрик добавляет немного холодной воды. Я взвизгиваю, и мы дурачимся под душем.

12

Спустя час мы смакуем клубнику, лежа на кровати. Я была приятно удивлена, когда рядом с шампанским, кстати, уже второй бутылкой, обнаружила вазу с горячим шоколадом. Макаешь клубнику в шоколад, кладешь ее в рот и чувствуешь, как она тает.

Райское наслаждение!

Эрик наблюдает за мной и улыбается. Он расслаблен, получает удовольствие от момента, и мне спокойно на душе. Ему нравится слизывать с моих губ остатки клубники и шоколада. Это прикосновение похоже на нежный поцелуй. На то, что Эрик никогда мне не давал. Его поцелуи всегда были дикими и властными.

На его мобильный приходит сообщение.

– Он у тебя всегда включен? – спрашиваю.

Эрик кивает.

– Да. Я всегда должен быть в курсе дел компании.

Встает, просматривает сообщение и возвращается в кровать. Я кладу в рот клубнику. Восхитительно.

– Судя по всему, тебе нравится шоколад.

– Да. А тебе нет?

Он пожимает плечами и не отвечает.

– Тебе не нравится сладкое?

– Если это ты, то нравится.

Мы смеемся.

– У тебя дома нет сладостей?

– Нет.

– Почему?

– Потому что сладкое не сводит меня с ума.

– Ты живешь только в Германии?

Он не отвечает.

Но по его выражению лица понимаю, что вопрос ему не понравился.

Я хочу знать о нем больше: есть ли у него собака, или кошка, или еще что-нибудь, – но он не подпускает меня к себе. Как только я начинаю о нем говорить, он полностью закрывается. Я взволнованно осматриваюсь, и мне на глаза попадается видеокамера.

– Она до сих пор снимает?

– Да.

– Можно посмотреть, что там есть интересного?

– Ты думаешь, интересно смотреть, как ты ешь клубнику в шоколаде?

Мы снова смеемся.

– А можно посмотреть, что было раньше?

Эрик кивает.

– Да. Только нужно подключить камеру к телевизору.