Ты только попроси

Потом мы идем в другой бар, где перекидываемся еще парой бокалов, и в четыре утра я наконец становлюсь сама собой! Смеюсь, веселюсь и танцую, как безумная, хотя для этого пришлось выпить весь мадридский запас рома с кока-колой.

На следующее утро просыпаюсь от звонка в домофон.

Накрываю голову подушкой, но домофон звонит и звонит…

Раздраженная, встаю с постели и снимаю трубку:

– Кто там?

– Привет, тетя. Это мамуля и я.

Только этого не хватало.

Сестра!

Неохотно открываю дверь. Совсем не хочется начинать день с негатива, но бежать некуда. Племяшка бросается в мои объятия, а Ракель, увидев, в каком я состоянии, без слов включает телевизор, ищет детский канал, и, когда останавливается на мультфильме «Губка Боб», малышка моментально убегает от нас. Она просто помешана на этих нелепых мультиках.

Я вхожу в кухню, словно привидение.

Готовлю себе кофе. Входит сестра. У нее серьезное выражение лица, и я предчувствую, что она сейчас изрешетит меня вопросами. Она втягивает шею.

– Во-первых, дай сейчас же мой экземпляр ключей.

С диким желанием оторвать ей голову открываю шкафчик, достаю ключи и кладу ей в руку.

– Во-вторых, – продолжает она, – ты плохая сестра. Я сотню раз тебе звонила, а ты ни разу не ответила. А если бы случилось что-то серьезное?

Я не отвечаю. Она права. Иногда я веду себя безрассудно, и в этот раз так и было, признаю.

– И в-третьих, что с тобой произошло, почему у тебя такой жуткий вид?

– Ракель, я вчера всю ночь развлекалась и легла спать только в семь часов утра. Я разбита.

Сестра готовит еще один кофе и садится напротив меня.

– Судя по твоей физиономии, вечеринка удалась.

– Да, – бормочу и принимаю аспирин. Он мне просто необходим.

– Ты была со своим мачо?

– Нет.

Она меняется в лице, и я тоже, вспомнив об Эрике.

Сестре не нравится Асу и мои друзья, в общем, она считает преступниками всех, у кого пирсинг в бровях и татуировки по всему телу. Я несколько раз пыталась ей доказать, что она глубоко ошибается, однажды мы даже поссорились. Пусть думает все, что ей заблагорассудится.

– Бу-у-у-улочка… только не говори, что ты развлекалась с этими своими дружками. Я рассержусь.

– Сердись. У тебя два занятия: сердиться и не сердиться.

– А что ты скажешь об Эрике? Ведь его так зовут?

– Да.

– Вы все еще вместе?

– Нет.

– Но почему?

– А тебе какое дело, Ракель?

– Ради бога, Джудит, мне показалось, что это настоящий мужчина. Как ты могла его упустить?

Так обычно говорит отец. Ракель, не удовлетворившись сказанным и не обращая внимания на выражение моего лица, на котором написано: «Заткнись, или я заткну тебя одним ударом!», продолжает:

– Джуд, я тебя не понимаю.