Ты не мой BOY (СИ)

Ненавижу возвращаться в казармы вечером. Потому что влетаю под плановый медосмотр. Неведомо нашим демонам, что это вещь личная, а не публичная. Да похуй, уже...

Отец звонит...

Не беру трубку.

""Денис, не возьмешь трубку, заблокирую карту"".

Вот, сука. Набираю.

- Да.

- Где ты?

- В училище еду.

- У тебя же больничный.

- По распорядку, я должен болеть в местном госпитале, если мое состояние не критично. Оно не критично.

- Понятно. Веди себя нормально. На новый год ты должен быть дома. У нас семейная фотосессия.

- Ок. Все?

- Все... - недовольно.

Скидываю.

С тяжёлым сердцем еду в пригород, в сучилище.

Переодеваюсь на КПП. Выключаю телефон.

- Малышкин приехал?

- Нет ещё.

Черт...

- О, Корниенко! - жму молча пацанам руки. - А ты чего сегодня?

- Надо так...

- Куда? - ловит меня сзади за ремень сержант, тормозя мою попытку ускользнуть в казарму. - В столовую сначала. Потом - на вечернее построение.

На построение приходит к нам коновал. И мы в строю как дебилы - в трусах, в один ряд.

Вес, рост, лимфоузлы, температура... Общее состояние, отсутствие следов насилия.

Рядом стоящие пацаны толкают меня в плечи своими.

- Дэн... - кивают друг другу пацаны на мою расписную грудь.

- Потерпите! - оскаливаюсь я.

Я же терпел.

- Корниенко... Это что?! - открывает шокированно рот врач.

- Стигматы, товарищ старший лейтенант.

Все тихо ржут.

А зря. Ничего смешного.

- Ты чо, клоун?! Нас же всех на кол натянут!

- А Вы у себя их наличие не отмечайте, товарищ старший лейтенант."

"- Ты дебил, Корниенко? Два месяца как камеры везде стоят, - оборачивается себе за спину, смотрит под потолок на лампу.

- В смысле - везде?! - застываю я.

- В коромысле!

- Нахрена?

- Для фиксации фактов неуставных взаимоотношений.

- Э! А я против! - делает кульбит мое сердце. - Против видеосъёмки!

- Ты уже все давно подписал, курсант. Короче...

Отходит на пару шагов. Звонит.

- Товарищ капитан, у нас тут ЧП очередное в вашем взводе. Да, кто! Корниенко, как обычно... Ждём.

Скидывает.

- На весы все!

Мое сердце испуганно стучит, уже понимая, что мне пиздец. Я даже ещё сформулировать не могу почему. Просто чувствую неконтролируемую тревогу и темно в глазах.

Встаю на ледяную платформу последним.

Он щелкает “пистолетом” мне в лоб.

- Тридцать шесть.

Хмыкает. Щелкает ещё раз.

- Тридцать пять и девять. Сломался что ли... Или ты умер, Корниенко и остываешь?

- Может быть.

Опускает взгляд на весы.

- Корниенко, минус три кг... Единственный. Ты издеваешься, я не понимаю?

- Ну что я могу сделать?! - срывает меня внезапно на рык.

Пацаны замолкают.

- Что там? - слышу сзади голос Малышкина.

- Минус три.

- Это не ЧП, лейтенант. Это дополнительная порция на ужин.

Фу, бля...

- И десять индивидуальных тренировок по рукопашке.

- А можно двадцать? - равнодушно прошу я.

Мне ещё от Полины пиздюлей получать.