Будет по-моему

А ты его слабое и самое уязвимое место, Злата, — стараюсь не радоваться этим словам, потому что потом слишком больно понимать, что это не так. — Он знает, что случилось. Никогда в жизни я своего брата таким не видел, — не успеваю спросить «каким?», Демьян продолжает: — И не хочу когда-нибудь еще увидеть. Мне с трудом удалось заставить его задержаться, и теперь я понимаю, что поступил правильно.

Мое сердце радостно забилось. Макар хотел приехать… желание поверить, что все так, как говорит Демьян, обжигает сердце.

— Если он увидел бы твое лицо… его бы никто не остановил.

Я обещаю, что этот утырок будет наказан, Злата, но нельзя допустить срыва Макара, — просит Демьян. — Только ты можешь его успокоить.

— Что мне нужно сделать? — от одной мысли, что Макар из-за меня может пострадать, становится плохо.

— Уехать…

Макар

Тим победил: красиво, жестко, досрочно. На груди золотая медаль, улыбается фотографам, а сам на меня косится. Не терпится покинуть арену, и он это чувствует. Билет только на завтрашнее утро, мои мысли только о Злате. Я счастлив за друга, позже порадуюсь от души, один его на руках покачаю, но сейчас внутри все чувства сжаты, словно пружина.

Вчера с Демьяном вечером разговаривал, он уверяет, что с Золотинкой порядок. Она в общежитии, врач дал успокоительное, она спит. Андрей с Максутом подтверждают слова брата, но хрен я им всем верю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ночью Таракана перевозили в столицу. Теперь он в реанимации, по словам брата – попал в аварию, весь переломанный, если придет в себя, то его, помимо нападения на студентку, ждут обвинения в попытке побега, нападения на конвой и угон полицейской машины.

Кто постарался – отец или брат, я по телефону выяснять не стал, но после этого известия немного отпустило. За мою девочку отомстили, но пожар ярости в моей груди не утих, лично хотел его поломать.

— Хочешь, машину возьмем, через десять часов в Москве будем? — спрашивает Тим, видя мое состояние. Выиграю часов пять-шесть, считаю в уме. Я готов рвануть прямо сейчас, но Тимура с собой брать не намерен. Ему нужно отдохнуть после изматывающих боев.

— Я один вернусь, ты останешься до завершения игр, в конце будут еще раз чествовать чемпионов, ты должен быть здесь, — Тим не спорит, понимает, что я прав.

Демьян и так подвел команду своим вылетом.

— Не хотел тебе сейчас говорить, но если ты сейчас выезжаешь, лучше предупредить, — мы сидим на трибунах, вокруг нас никого, но приходится орать, чтобы друг друга услышать. На арене начинается бой тяжеловесов, ведущий орет, болельщики вторят, поддерживая своих чемпионов.

— Говори, — наклоняюсь к самому уху.