Будет по-моему

— Спасибо, — оборачиваюсь и наконец-то могу видеть его глаза. Он успел сходить в душ, волосы просушены, но все еще влажные. Как мало парням нужно, чтобы выглядеть суперски. Ничего не ответив, он склоняется и захватывает мои губы с тихим стоном, накидывается жадно, толкает мой язык, потом заманивает его в свой рот.

— Мля, Золотинка, с тобой тормоза вообще не работают, — хрипло произносит Макар, утыкаясь своим лбом в мой. Дышит рвано, прикрыв глаза.

— У меня вафли горят, — в его объятиях хорошо, надежно и тепло, но горелые вафли – несъедобно.

"— Я их съем, обещаю, — говорит обреченно, а я смеюсь, прижавшись к теплой груди. Он отключает вафельницу из розетки. — Проведешь этот день со мной? В четыре утра у меня самолет, — поясняет свое желание.

— Угу, — стараясь скрыть грусть. — Сколько тебя не будет? — задерживаю дыхание, мне не хочется с ним расставаться.

— Семь-десять дней, — пальцы Макара чуть сильнее сжимают мое тело.

Десять дней… зажмуриваю глаза. Это недолго, но для меня звучит как полгода. Славка тоже улетает, мне придется справляться одной.

— Андрей и Максут остаются в поселке, возникнет какая-нибудь проблема – подходишь к ним.

Я не подойду, потому что чувствую, как напрягается тело Макара. Он же сумасшедший собственник, его ломает, что приходится оставлять меня на попечение на друзей. Андрей и Максут из окружения Кайсынова, неплохие парни, мы вчера немного познакомились, но они – не Макар.

Протягиваю руку и выключаю плиту, на которой уже подгорает овсяная каша. Сегодня у нас в меню «подгорелки».

Макар говорит, а я молчу. Час назад мне было стыдно смотреть ему в глаза, а сейчас мне грустно, что эти самые глаза я не увижу так долго.

— Умеешь водить? — спрашивает он, а я мотаю головой. Мой опыт вряд ли можно назвать вождением, папа пытался дать пару уроков, но потом пожалел свою машину, а на курсы мне было рано идти. — Вернусь, решим вопрос. Я думал оставить тебе тачку и ключи от дома.

— Зачем?

— Чтобы ты жила здесь и ездила на учебу, — поясняет уверенно, как будто что-то само собой разумеющееся.

— Из общежития мне легче будет добираться, — озвучиваю очевидную вещь, Макар недовольно молчит. Ему придется смириться, ведь оставаться в его доме без него я не буду. Вдыхаю его запах, глажу подушечками пальцев голую спину. Мне нравится к нему прикасаться, мне нравится стоять в его объятиях… и ему настолько нравится, что я чувствую упирающуюся мне в живот твердость.

— Золотинка, мля… — сквозь зубы.