Ты и я (СИ)

Не знаю, что именно творится в моей голове, но я боюсь реакции своего единственного мужчины, разочарование в его глазах я не переживу.

Открыть дверь своим ключом не могу, приходится постукивать коленом в дверь, на удивление быстро дверь распахивается:

— Мааам, у нас для тебя сюрприз, идем скорее, — горланит сын, но почему — то быстро осекается.

Накрутить себя за секунду? Да, пожалуйста! Увидел цветы и расстроился, накрутит себя, и не дай бог ему станет плохо. Я уже начинаю жалеть, что не оставила букет на работе, когда сын произносит:

— Ну как так! Я думал, ты обрадуешься, а ты еще один принесла, — огонек в сыне стремительно тухнет.

И хотя причину я так и не установила, но очень хочется его приободрить. Букет всё — таки на пол, Егора обнять. Целую макушку и прижимаю к себе.

— Ну чего ты, зайчонок, — говорю, прижимаясь губами, — Ты ж мой главный сюрприз.

— Да вон, — машет куда — то мне за спину, — Тебе принесли. Первый раз такой огромный.

Оборачиваюсь и вижу огромную корзину с белыми розами. Я то и одну не знала, как объяснить, а тут. Чтоб вы понимали, я трусиха, и максимально стараюсь поймать статику в своей повседневной жизни.

— Откуда?

— Сегодня днем принесли, — немного хмурится, — Мужчина какой — то.

— От тебя?

— Мам, ты чего? — хмурится сильнее.

— А кто кроме тебя?

— Ты хоть знаешь, сколько это стоит? — говорит максимально серьезно, как с маленькой, — У меня столько нет. Как будет куплю, и побольше.

Снова прижимаю ребенка к себе. Мы с ним тактильные маньяки.

— Не надо побольше, ты же меня знаешь, остальное можно едой.

— А мы с Аней макароны варили. Я сам сыр тер, а Арина чистила сосиски.

— И ты молчишь? Специально отвлек меня этим веником, — специально театрально охаю. Надо отвлечь.

— Тебе бы только поесть, — журит сын."

"— Что правда, то правда. Мою руки и ты меня кормишь, — у нас есть излюбленные темы, подруги могут сказать, что я пью много, сын — ем.

Зайдя на кухню, обнаруживаю там Аню, как всегда суетится. Чтобы бы мы без нее ели, не ясно, на меня не всегда можно рассчитывать.

— Гор тебя сдал, признавайся от кого сегодняшняя оранжерея? — как всегда, Аня и пытает по-доброму.

— Мне подбросили.

Аня качает головой.

— Ошиблись адресатом.

— Дважды?

— Сомнительно, да, — задумываюсь, — Не знаю, Ань, правда.

Пока я переодеваюсь, дома подозрительно тихо. У нас так редко бывает. Застаю всех на кухне, проводящими детальный осмотр букета, становится очень смешно.

— Вы б его сразу распотрошили, не стесняйтесь и не в чем себе не отказывайте.

— Он очень красивый, — в один голос сообщают Аня с Ариной. На что Егор громко фыркает.

— У него есть один недостаток, его нельзя съесть, — говорю, доставая тарелки.