Ты и я (СИ)

Столько людей и все меня любят. Именно в этот момент они любят. Завтра, возможно, любовь не во всех будет. Сейчас она есть, и я её чувствую. Подпитываюсь ею, подзаряжаюсь.

Поздравления теплые, обжигают. Душу мою обжигают. Пожелания влетают иголочками, оставляя свой след. На подкорке остаются отдельными фразами «принца» (который у меня уже есть), «побольше свободного времени на себя любимую» (куда уже больше), «посмотреть, как больше кусочков подвластного мира» (в голове звучит фраза Макара: надо глобус купить, будешь показывать мне, куда ты хочешь, а то я городов таких не знаю), «легкой учебы Егору» (вот уж в ком я точно не сомневаюсь).

Из вакуума немного меня мама Макара выводит. Тамара Алексеевна журит Макара, за то, что розы белые.

— Я именно такие люблю, — отвечаю, прижимая к себе один из букетов.

— Ты девочка ещё молоденькая, нужно красные, — связи не понимаю, но киваю. Смотрю на Макара, он еще немного и глаза свои очешуенно красивые закатит.

— Мам, — приобнимает её, она тут же смягчается.

Вокруг суматоха, внутри суматоха.

Он меня любит. Сердце сжимается."

"Егор обнимает и шепчет на ухо, что для него я всё такая же маленькая.

Последними поздравляют Илья и Вадим. Мега позитивные парни. Вадим тараторит без умолку, вещает о том, что хочет повторить вечеринку в такой же компании, как мы на его дне рождения были. Мол, меня все его друзья заценили. Очень приятно, по идее я для них старая тетка. Тридцать от семнадцати — восемнадцати куда дальше, чем пятьдесят от тридцати.

— Жаль, что не у вас дома справляем. После того, как с папой к вам в гости зачастили, еда ресторанная мне не катит, — со вздохом сообщает Вадим, — Я чанахи в трех местах заказывал после, нигде такого вкусного не было, — выносит вердикт. Илья с Макаром смеются. Мне тоже смешно, но лицо я держу, мальчик проблемой своей делится.

— Как приедете, я тебе потушу обязательно, — обещаю.

— Где — нибудь в октябре, — иронично дополняет Макар. Свожу брови и смотрю на него, не стыдно?

Наклоняется и целует, аккурат между бровей.

— Сын, сильно часто нельзя. Дяду Макара у нас разнесет, — Илья окидывает Макара с прищуром, — Хотя пора бы уже. Прокачанный торс и косые мышцы, после сорока совсем ни к чему.

Машинально кладу руку Макару на бок, мышцы под футболкой напрягаются тут же. Реагирует мой хороший.

— А тебе тогда они зачем? Может ну их? — отвечаю Илье первой.

Как — то раз, он игриво футболку свою задирал. Мол, смотри, тут не хуже. Как хорошо, что Макар тогда отвлекся, успела тихонечко шикнуть.

— Так я не женат.