1
0
Вспомнила, как, узнав о том, что Бьярн — наследник правящей династии и старший сын Вседержителя, она принялась хохотать точно ненормальная.
— Хиленькое создание, — повторяла она, вздрагивая от нервного смеха, так что Бьярн озабоченно прикоснулся ладонью к ее щеке.
— Птаха… Девочка моя…
Но Мара не слышала. Так что медикусу, прибывшему со свитой наследника, пришлось влить ей в рот горькое снадобье. Мара узнала его вкус: успокоительное, каким потчуют нервных, истеричных дамочек. Сама изготовляла такое под руководством профессора Вигге и посмеивалась над рафинированными девушками из высшего света, которые от любого ветерка готовы упасть в обморок.
"Настойка подействовала, но затуманила разум. Следующее воспоминание: Бьярн держит ее на коленях… Они в карете, кажется. Во всяком случае, пол качается, а голова кружится. Мара ненадолго пришла в себя и задохнулась от ужаса:
— Рейвен! Эрл!
— Все хорошо, с ними все хорошо!
Бьярн снова уложил ее голову себе на плечо, поцеловал в лоб.
— Моя родная… Рейвена и Эрла я забрал из нашего дома сразу, как только пришел в себя и смог отдавать приказы.
— Значит, эти черные кареты…
— Были мои.
Он пожал ее руку.
— Но как Рейвен догадался, что они от тебя?
— Я передал ему то, что знали только мы трое.
— И что же? — заинтересовалась Мара даже сквозь муть, крутящуюся в голове.
— Попросил «крокодилью рожу» довериться посланнику.
Мара не сдержала слабой улыбки, представив, как вытянулось лицо Рейвена после этих слов.
И тут же нахмурилась:
— Почему они сказали мне, что ты умер?
Бьярн еще крепче прижал ее к себе, лицо виноватое и несчастное: видно, представил, что ей пришлось пережить.
— Понимаешь, моя мама…
Но он внезапно замолчал, обеспокоенно глядя на Мару.
— Ты устала! Я все расскажу позже.
А потом, что же потом… Кареты въехали сквозь арку на широкий двор, и Мара мельком увидела окружившие их со всех сторон стены огромного дворца. Они высились вокруг и, казалось, уходили в небо.
Мара села на кровати, огляделась и сразу почувствовала себя маленькой и незначительной на фоне того великолепия, что открылось глазам. Стены украшены гобеленами, вышитыми золотыми нитями, на полу ковры с толстым ворсом, начищенная люстра сияет. У Мары от такой роскоши разболелась голова, и она упала на подушку.
Это его спальня? Мара решилась и неловко осмотрела себя, оказывается, на ней надета рубашка из тончайшего шелка. Кто ее переодел? И почему она здесь?
Эта помпезность не для нее.
