3
0
Вблизи, вот такая заплаканная, она выглядит гораздо младше, чем издалека, со своим ярким, безупречным восточным макияжем.
Трогаю её тонкие пальчики. Аккуратно подношу к губам. Глажу…
Внутри всё замирает от пронзительности этих ощущений.
Красивая… Не могу отвести глаз от этих идеальных южных черт.
Колечко это сломанное… Единственное не отдала. «От мамы». Мама русская…
Ресницы начинают едва заметно, но часто моргать. Замираю, чтобы не проснулась. И как только её дыхание опять становится глубже, перекладываю на диван, устраивая поудобнее.
На улице уже темно. Подхожу к окну. В окнах её дома на первом этаже свет.
Неужели так и не вышел за ней до сих пор?!
Каждый день я смотрел на её силуэт. Она часто замирала у окна. Смотрел и придумывал разные ситуации, в которых смогу с ней пересечься. Обмолвиться словом или встретиться взглядом. Но такую и помыслить не мог!
Вижу, как её муж подходит к окну. Отдёргивает штору. Стоит, сложив руки на груди.
Даже искать не будет? Что за нравы?! Варвары…
Мне нужно сделать так, чтобы она не ушла туда.
Она, как мотылёк, оглушённый какой-то программой, летит в направлении этого, очевидно неприятного ей, огня, хотя банальное чувство самосохранения должно останавливать.
Бред?
Но всё очень серьёзно, на самом деле. Всё очень сложно.
Я должен оказаться на его месте в её голове. Тогда всё будет просто. Ей – спокойно. А мне…
Закрываю глаза. Делаю вдох поглубже. Чуть уловимо сказочно пахнет сандалом…
Как туда, на это место, попасть – я не представляю.
Замыкаю дверь. Прячу ключ.
Снова подхожу к окну. И застываю там, иногда поглядывая на часы. Почти два часа, как она «на улице». Минус три. Иногда сыпет снег. От ветра по густым кустам на моём участке идёт рябь.
Наконец-то, дверь открывается. Её муж выходит на крыльцо в халате. Высокий, крепкий, тёмный. Рукава натягиваются от выраженных, немного заплывших жирком, бицепсов. Массивный. Он ударил её… Щетина на лице придает ему суровости и возраста. Ёжится, укутываясь в халат сильнее, надевает капюшон.
Мне хочется сломать ему за это что-нибудь. Кулаки сжимаются.
Я не отдам её ему. Не отдам. Будем считать – выкрал. И плевать мне на её «позор отцу»! Если его честь дороже ему, чем дочь, мне плевать и на его честь, и на её честь.
Постояв на крыльце, обходит машину, заглядывает за угол дома.
Ищи, ищи…
Это теперь моя богиня. Назад не получишь.
Закрываю жалюзи.
На столе гора золота и драгоценных камней.
Бедная девочка… Разве можно спать во всём этом?!
Подкидываю в камин дров.
Разворачиваю кресло к дивану, чтобы видеть её лицо. Гашу свет. Блики от углей в камине пляшут по комнате. Устраиваюсь на кресле, вытягивая ноги на пуфик, и пытаюсь отыскать позу поудобнее.
Диван, конечно, раскладывается, и мы легко поместимся там вдвоём. Но… Но.
Достаю телефон.
