Цербер для непокорной

– Тебе не стоит нервничать. Вы будете в разных домах. Я ей все объяснил, она подчинится, иначе быть не может, – отвечает он уверенно, ни капли не сомневаясь в том, что говорит."

"Я сглатываю слюну и с горечью понимаю, что он совсем не разбирается в женщинах. А его жена явно не смирится с тем, что у него будет ребенок на стороне. Но поджимаю губы и помалкиваю. В этот момент, когда я размышляла об этом, Фарид подходит ближе и почти соприкасается со мной кожей. Слышу, как он вдыхает аромат моих волос, и не могу пошевелиться. Ощущение, что по коже проносится ток, волоски встают дыбом, но не от страха, а какого–то странного предвкушения.

Ахаю, так как в этот момент ребенок пинается весьма ощутимо.

– Ой, – вырывается у меня непроизвольно после череды чувствительных ударов, а сама я обхватываю живот, пытаясь унять боль.

И в этот момент руки Фарида останавливаются в миллиметре от моих рук, но не прикасаются, а словно нависают, боясь сделать неосторожное движение.

– Можно? – спрашивает он, голос его звучит так беззащитно, что в эту секунду я испытываю какое–то предвкушение и, словно во сне, сама ничего не понимая, лишь киваю в согласии.

Почти сразу же после моего кивка обе мужские ладони тут же обхватывают весь мой немаленький живот. И будто чувствуя присутствие и касания отца, малыш снова пинается, ощутимо толкая меня ножками в ребра.

– Ох, – стону снова, стискивая зубы, не сдерживаюсь.

Сзади мои волосы колышутся от горячего дыхания Фарида, который дышит все чаще и интенсивнее, словно ему не хватает кислорода. А затем он смеется, видно, что испытывает явное удовольствие от этой ситуации. Время для меня, будто замирает, и в какой–то момент, когда ребенок успокаивается, я неловко начинаю переминаться с ноги на ногу и не знаю, что делать.

Но Галаев не глупый и сам убирает руки, так что я сразу же сбегаю от него, убеждая себя в этом, хотя глубоко внутри знаю, что мой главный враг – мои же собственные меняющиеся эмоции. Подрываюсь с места и спускаюсь по лестнице вниз, а вслед мне доносится непрекращающийся смех Фарида.

Внизу за столом уже сидит Сархан и вяло ковыряется вилкой в омлете. Поднимает голову и кивает, здороваясь таким образом со мной.

– Доброе утро, – говорю и, наливая себе горячий чай, сажусь следом за стол.

Тошноты сегодня нет, так что жадно и с аппетитом осматриваю завтрак на столе, выбирая, с чего бы начать. Спустя какое–то время спускается Галаев и присаживается не напротив, как обычно, а слева от меня. Я замираю на секунду, а затем заставляю свое тело расслабиться.

– А где Тимур? – спрашиваю у него как бы невзначай, когда утоляю первое чувство голода.

От моего невинного, казалось бы, вопроса замирают и Фарид, и Сархан.