Вот только получается плохо. За эти недели, казалось, я забыла все то плохое, что он мне сделал. В воспоминаниях остались только последние дни, когда он был ласков, нежен и предусмотрителен. Как вдруг, отрывая меня от воспоминаний, громко хлопает входная дверь.
– Соленые огурцы подъехали, народ, быстрее на кухню, – веселый и бодрый голос брата поднимает мне настроение, и я, встряхнув головой, еле как привстаю с дивана.
Живут у меня, казалось, стал совсем, как арбуз. Придерживая его, с предвкушением захожу на кухню, стараясь не думать о мужчине, который подарил мне ребенка.
* * *Фарид
Наблюдаю со стороны за домом, в котором сейчас живут Лера с Богданом, впиваюсь пальцами в руль и стискиваю зубы, затем бью по баранке и откидываюсь на спинку сиденья.
– Может, зайдешь? – сочувствующе спрашивает Тимур, я же сильнее сжимаю челюсть.
– Она не хочет меня видеть, – признаю, наконец, с горечью."
"Нашли мы ее почти сразу же, как только она впервые обратилась в местную больницу по беременности. И только то, что она беспокоится о нашем ребенке, удержало меня от того, чтобы тут же утащить ее в свою берлогу.
– Ладно, поехали, – говорю подчиненному и завожу машину, трогаюсь с места и продолжаю: – Что там насчет моей жены бывшей?
Оказалось, что это дура приревновала меня к Лере, хотя я изначально говорил ей, что никакой любви у нас в браке не будет.
– Ее отец отсылает на родину. Говорят, один из дальних родичей согласен взять ее третьей женой, – говорит Тимур, пожимая плечами.
Хмыкаю, но долгожданной свободы, как я думал, не ощущаю.









