Цена покорности

 — Представь, что однажды синяя птица неожиданно влетела в окно твоей комнаты и попала в ловушку. Что-то в этой заблудившейся птахе привлекает тебя, и ты решила ее оставить. Но на следующий день птица меняет цвет с синего на желтый. Эта очень необычная птица, она меняет цвет каждую ночь, и на утро третьего дня она ярко-красная, на четвертый становится совершенно черной… — его голос спокоен, тон низкий, а слова Назар проговаривает настолько четко, что я представляю эту птицу. — Какого цвета становится птица, когда ты просыпаешься на пятый день? Или она не меняет цвет? Птица возвращается к своему изначальному синему цвету? Птица становится белой? Птица становится золотой? Закрой глаза, представь свою птицу и скажи мне какого она цвета… — Прикрываю глаза, задумываюсь и вижу абсолютно черную птицу, я пытаюсь перебороть себя, представить ее белой или золотой, но все равно абсолютно черная. — Не пытайся менять цвета в воображении, говори то, что увидела в первую секунду! — приказывает Назар, и я открываю глаза.

— Черная! — зачем-то повышаю голос. — Она абсолютно черная!

— Все, тихо! Я понял. — Назар поддается ко мне и словно сканирует. — Почему ты думаешь, что все самое лучшее в твоей жизни уже было?

— Я этого не говорила, — отвожу взгляд, всматриваясь в темный двор.

— Так почему? — настаивает он.

— Не знаю… может, потому что все уже было? Брак, ребенок, развод…

— Это значит, что хуже уже не будет. Нет такого дождя, который никогда не заканчивается, а после самой темной ночи всегда наступает рассвет, — уверенно произносит Назар. — В глаза мне смотри! — звучит очередной приказ, и я повинуюсь. Хочет увидеть в моих глазах сомнения и тоску — пусть смотрит. — Запомни, Оксана, в жизни нет точек, только многоточия, нужно учиться отпускать все, что приносит боль. Лучше один раз оторвать с мясом, переболеть, чем мучиться всю жизнь! — звучит не как совет, а как установка, приказ, который я должна выполнить. Смотрю в темные глаза, и хочется им верить.

— Легко сказать, но очень трудно вырвать сердце, которое билось только для одного человека, и выкинуть его, — закрываю глаза, не в силах выдержать тяжелый взгляд. Наступает давящая тишина, слышно только как барабанит дождь по стеклу. Слышу, как Назар встает с кресла и наливает мне вина.

— Сердце вырывать не нужно, ему нужна терапия, она может быть болезненной, но эффективной, — открываю глаза и принимаю бокал вина. — Выпей, до дна! — Делаю глоток, но Назар не отходит, ждет, когда я опустошу бокал, и забирает его, ставит на стол и садится назад в кресло, откидывается на спинку и широко расставляет ноги, опуская руки на подлокотники. — Ты когда-нибудь доминировала в постели? — неожиданно спрашивает он.

— В каком смысле? — растерянно спрашиваю я.