Цена моей одержимости

Впервые Тимур говорит о чем-то кроме денег на лечение отца и спасение фирмы. Ночной воздух так подействовал на его откровенность? Или он просто хочет показаться всем вокруг милым и пушистым зайкой?

— Кивни, если поняла? — выполняю, дыша с трудом. Не нравится мне его прищуренный взгляд, таящий в себе ничего хорошего. — Тогда прошу на вечеринку.

По освещенной, кажется, сотнями огней дорожке проходим на задний двор огромного особняка. На зеленой лужайке собрались похоже все сливки общества. Судья, прокурор, даже начальник пожарной службы. Несколько известных актеров.

Влиятельные люди и их пассии съехались, чтобы поучаствовать в благотворительности. Выпить дорогого алкоголя и вкусить неимоверное количество деликатесов на столах или подносах официантов.

Тимур тут же вливается в атмосферу вечера. Он в своей стихии. Среди властных и сильных мужчин, многие из которых по-дружески с ним общаются. Приглашают на барбекю или званый вечер. Ведут с ним светские беседы. Даже у меня что-то спрашивают.

Как ни странно, но Воронцов представил меня своей давней подругой, которая внезапно вернулась в Россию.

Что-то машинально отвечаю, мало вникая в разговоры. Скучные, в основном на тему работы каждого здесь собравшегося.

Мне так не интересно с ними беседовать, что нарушаю запрет Тимура — не отходить от него ни на шаг. Пока он объясняет прокурору какие-то детали строительства небоскреба, я отделяюсь от их компании и пробираюсь к бару.

Беру со столика стаканчик шампанского и делаю большой глоток. Газики приятно щекочут горло, а внутри тепло распространяется. Тело расслабляется. Уже нет напряжения и какого-то боязливого состояния.

Еще один глоток. Ммммм, как вкусно. Приятно и в голову не ударяет.

— Вам тоже скучно? — чуть грубоватый голос с легким акцентом.

Поворачиваюсь к рядом стоящему мужчине. Высокий, довольно симпатичный брюнет в черном костюме. Скулы покрывает стильная борода.

Темно-карие глаза пробегают по моему платью, надолго задерживаясь в районе открытого бедра. Интуитивно прикрываю кусочек кожи рукой, но это его лишь забавляет.

— Не стоит скрывать такую красоту, милая.

От него веет мужской силой. Дьявольской опасностью и нереальными проблемами. Эта широкая улыбка доброжелательного мужчины может маскироваться под оскал Джокера.

И от этого холодок по коже бежит. Мурашками покрываюсь, мечтая покинуть его общество, но он хватает меня за руку и чуть к себе прижимает.

Грудью ощущаю его мышцы, натянувшие ткань белоснежной рубашки. Того и гляди она порвется прямо на нем. В нос ударяет древесный запах, смешанный с запахом сигарет и виски.

Он вроде бы не выглядит пьяным. Так какого же фига руки свои распускает?

— Отпустите меня, мистер… — дергаюсь, но делаю себе только хуже.

Мужчина наглеет.