Цена моей одержимости

На место поставила, как будто я не…

Взмахом руки прерываю ее возмущенную речь. Едва домой зашел, а тут меня уже встречают с каким-то недовольством. Словно сраная жена, решившая устроить скандал из-за долгого отсутствия мужа.

— С этой Алисой я сам как-нибудь разберусь, — способы очень действенные знаю. — Она не ваша забота.

— Простите, но как же Екатерина? Она же такого не потерпит, — громко фыркает, сложив руки на груди.

Я сейчас ослышался, или прислуга действительно дает мне советы насчет моих отношений с девками? Прищуриваюсь, склонив голову набок и разглядывая лицо Ольги.

Все же она очень серьезна сейчас. Как будто имеет здесь право голоса.

— Это не твоего ума дело, — злюсь неимоверно. — Моя личная жизнь тебя, блядь, совершенно не касается. Занимайся своими непосредственными обязанностями, иначе вышвырну на улицу с голой жопой и без необходимых рекомендаций, — хлопает ртом как выброшенная на берег рыба. — Где Алиса?

— В вашем кабинете, Тимур Андреевич, — потупляет взгляд, виновато опустив голову.

Правильно на хрен делает. Никому не позволено вмешиваться в мои дела. Даже родителям. Бабы тем более мною управлять не смеют.

— Пошла вон отсюда, — киваю головой в сторону кухни."

"Ольга быстро ретируется, что-то бормоча себе под нос. Давно бы уволил, не будь она первоклассной домработницей, знающей свое дело. Таких днем с огнем не сыщешь.

Чуть расслабляю вдруг душащий меня галстук по пути к кабинету. С удовольствием бы его применил на запястьях Задорожной. В моей постели. На черных простынях.

Распахиваю настежь дверь и замираю в дверном проеме. Брови удивленно летят вверх от открывшейся картины. Прислоняюсь к косяку, чтобы понаблюдать за спящей Алисой.

Такая она маленькая, беззащитная. Со стороны чистый ангел, скрывающий дьявольскую натуру. Очаровательная малышка, свернувшаяся калачиком на узеньком диване. Майка чуть задралась, открывая плоский живот, по которому тут же хочется провести языком, вызывая в Алисе тонну мурашек. Ноги даже сами к ней несутся.

Рядом сажусь. Убираю выбившуюся прядь волос из «хвоста», не упуская возможности погладить костяшками нежную кожу щеки. До губ дотрагиваюсь, очерчивая их контур. Стирая прозрачный блеск.

Вспоминая то время, когда она любила им мазаться, пачкая всего меня этой прозрачной жижей. Тогда мы вовсю веселились. Были безумно счастливы. Строили планы на будущее. Собирались вместе прожить до гробовой доски.

Любили. Искренне. До бешеных ударов сердца. До дикой ревности. До хрипоты. Сладострастных стонов. Громких обещаний, рассыпавшихся на глазах. Превратившейся в предательство со стороны когда-то любимой мною девушки.

«Которую ты, Тимур, сейчас так нежно гладишь по щеке», — осуждает меня внутренний голос.