Цена моей одержимости

Тимур хочет расплаты не только на помощь папе, но и за прошлое.

Расплачусь. Самым грязным образом.

Выполняю его приказ, как бы стыдно мне не было.

Сжимаю в руках грудь, чуть приподняв ее для лучшего обзора Тимуру. Краска стыда покрывает щеки, ведь я уже догадываюсь, что он собирается сделать.

Мну своих девочек, задевая пальцами соски. Ласкаю себя перед горящим взором мужика с дьявольским блеском в чёрных глазах.

— Маленькая шлюшка, — Тимур доволен как сытый кот. — Моя личная шлюшка.

Снова смеётся, а я с трудом сдерживаю слезы. Чувствую себя втоптанной в пол, униженной. Воронцов причиняет мне морально боль, наслаждаясь этим.

Сжимает рукой основание члена, гладит кончик. Словно протягивая мне его в качестве подарка. Проходится ладонью по всей длине. Рычит, запрокидывая голову назад.

Наблюдая за ним, ощущаю бешеную дрожь во всем теле. Между ног пульсирует.

Боже! Я завожусь от мастурбирующего мужика. Рот наполняется слюной. Грудь ноет. Хочу, до одури хочу почувствовать в себе его член.

Поддаваясь инстинкту, дотрагиваюсь до его руки.

Тимур дёргается, пронзает меня недовольным, презрительными взглядом. Вижу, как колёсики крутятся в его голове. Он явно коварный, дерзкий план задумал.

От этого холодок страха пробегает по позвоночнику. А в следующую секунду он вдавливает свой член мне между грудей.

— Сжимай, сучка!

Орёт так, что уши закладывает.

Послушно снова обхватываю груди руками и пытаюсь отвернуться. Но Тимур хватает меня двумя пальцами за подбородок и возвращает голову в исходное положение.

— Смотри!

Опускаю взгляд ниже. Наблюдая, как его член движется в плену сисек. Тимур сдавленно шипит сквозь стиснутые зубы. И уже через несколько толчков кожу обдает горячей жидкостью.

Сперма оказывается на ключице, подбородке. Даже пару капель на лицо попадает.

— Какая у меня соблазнительная игрушка.

Усмехается. Собирает пальцем с подбородка собственное семя и размазывает по моим губам. Проталкивает его внутрь. Машинально облизываю и сглатываю горячую сперму.

— Пожалуй, я помогу твоему отцу, Алиса, — непринужденным тоном, словно о погоде говорит. — На первое время. Дальше, — хватает за подмышки и резко поднимает на ноги, — уж как-нибудь договоримся.

Отталкивает от себя, так что чуть не падаю на огромную вазу с цветами. Тело огнем горит, словно я на костере святой инквизиции оказалась. Как великая грешница. Как ведьма, ублажившая минуту назад мужика.

— Где здесь ванная? — сдерживаю поток слез от унижения и рваной боли в груди.

— Дальше по коридору, — равнодушно произносит Тимур, затягиваясь сигаретой и выпуская в комнату облако едкого дыма.

Кашляю, махая рукой перед лицом. Всегда ненавидела эту его вредную привычку.

Поднимаю с пола платье и трусики. Прижимаю к груди, стараясь прикрыться.