Трофей генерала Орков

– Зачем мне врать? – рука зависла у шеи орка, он пристально смотрел на меня, прожигая взглядом, – Мне не нужна рабыня.

Стало так обидно от его слов. Женщины воистину самые глупые существа во всех существующих мирах. Мне бы радоваться, что меня отпустят, а не обижаться. Но почему тогда меня так ранили его слова? Сердце колотится, из-за шума в ушах не слышу собственного голоса, в крови бурлит адреналин.

Я же хуже его орчанки.

Между нами не только нож.

– Хочешь меня убить? – он прижимает руку с ножом к коже, – Так ненавистен тебе?

– Вы же знаете, что я не смогу из-за ошейника.

Он надавливает сильнее, капля крови сочится, а меня душит ошейник, не хватает воздуха, а может это вовсе не он, а неудержимая ревность, и вместо ножа ему в глотку, впиваюсь своими губами в его.

ГЛАВА 24

АННА"

"Целоваться с орком не тоже самое, что с человеком. Их клыки не приспособлены для этого. Но стоило мне коснуться губ генерала, как его язык ворвался в мой рот. Я безропотно пропустила его, позволяя нашим языкам сплестись. Мы то вступали в сопротивление, то нежно ласкали друг друга. Грудь ходила ходуном, не понимала, что я творю. Как от ножа мы перешли к поцелуям. Как в одно движение я посажана сверху на орка.

Он подхватил меня и со мной выбрался из лохани, вжимая меня лопатками в стену.

Обхватываю его торс ногами, висну на нем, руки запутываются в волосах, цепляются за спину, царапая ее, вымещая всю обиду.

Переносит меня на стол, познавший в прошлый раз мое наслаждение. В это раз он хочет повторить, рука властно размещается между ног.

– Нет, – цепляюсь за нее, привстаю, – Или все, или ничего, – пытаюсь сфокусироваться на его глазах, таких же затуманенных, как мои. Я сегодня не позволю со мной играть. Я рискнула своей свободой не для этого. Я хочу большего.

– Если ты снова пойдешь к ней, то лучше сразу убирайся, – процедила сквозь зубы, рассержено шипя.

– Ревнивая принцесса, – он принялся покусывать область шеи и плеч, мягко, не больно, но слишком волнующе, – Тебе будет больно, не хочу лицезреть гримасу боли на этом красивом личике, – обхватил лицо ладонью, прижимаясь губами к моим и снова начиная свой танец языком. Приходясь по нижней губе, лаская нёбо, сладостно, до дрожи и мурашек по коже.

Разум туманился от его прикосновений, мысли путались. Захваченная в водоворот чувственности не могла оформить рваные мысли, убегающие и трусливо прячущие на задворках сознания, в слова.

– Мы поедем с королем и шаманом… – в перерывах между стонами, – Ты должен сделать это, – наконец получилось сказать связное предложение, последний весомый аргумент, от которого он не сможет отпираться, – Ты хочешь, чтобы меня разодрал твой отец?

Ирргх зарычал, сильнее сжал мои ягодицы, разорвал с в секунду сорочку, оставляя лишь лоскуты.