6
0
Во дворе Кэр увидел около десятка мужчин. Воины, судя по внешности. У каждого на руке – царское клеймо, а кожа буквально испещрена шрамами.
Нужник представлял собой широкую доску с дырками, переброшенную через канаву с бегущей водой. Десятью шагами выше канал расширялся, образуя что-то вроде маленького бассейна. Кэр помочился, сошел с доски и, подойдя к расширению, зачерпнул ладонью воду. Понюхал. Потом, скинув одежду, прыгнул в канаву. Было мелко, по пояс. А вода жгла холодом, словно в горном ручье. Кэр с наслаждением окунулся с головой.
– Эй, парень! Здесь не купальня для поросят! – раздалось сверху.
Кэр не спеша окунулся еще пару раз и выбрался на берег. Поднял хитон.
– Ты слышал, что я сказал, сопляк?
Мужчина ростом чуть повыше Кэра, коротконогий, короткорукий, смуглый, в упор глядел на юношу. Глаза у коротышки были – густой синевы.
Кэр равнодушно посмотрел на мужчину и принялся растираться хитоном.
– Глухой, да? – Короткие волосатые пальцы схватили его за плечо. Там, где багровело клеймо.
Кэр резким ударом сбросил руку…
И оказался на камнях. Голова его шла кругом, подбородок онемел.
Коротышка стоял над ним, наклонясь, расставив мускулистые ноги.
– Будь вежливым, щенок! – проговорил он.– Будь вежливым – и тебе сразу станет легче!
Голова Кэра перестала кружиться, и юноша приподнялся на локте. Коротконогий глядел на него сверху немигающими глазами. Как сова.
Кэр оперся на руку и пнул коротышку в пах.
Тот хекнул и согнулся пополам. Кэр вскочил на ноги.
Но, пока он размышлял, стоит ли ударить еще раз, синеглазый разогнулся… и юноша снова оказался на камнях. Носок деревянной сандалии врезался ему в ребро.
– Устул! – по-бычьи заревел Хар-Руд с противоположного конца двора.
Коротышка с наслаждением пнул еще раз и отступил назад.
Вокруг собрались обитатели Гладиаторского Двора. Но никто не предложил Кэру руку, чтобы помочь встать.
Сын вождя поднялся и с трудом распрямился.
Хар-Руд бесцеремонно растолкал всех и оказался рядом с Кэром. Даже среди этих здоровенных парней помощник Управителя казался огромным.
– Этот парень – гордец! – прорычал он.– Но он прикончил стражника его же мечом! И смотрел в глаза Фаргала так же спокойно, как на топор палача!
– Красиво сказано! – сказал кто-то насмешливо.
– Можно попроще! – заявил Хар-Руд.– Если кто тронет парня до тех пор, пока я не скажу: «Можно», – пожалеет о том, что родился! Ясно, мясники? А ты,– он повернулся к Кэру,– имей в виду: среди Потерявших Жизнь ты – последний!
Кэр молчал.
– Я же сказал, гордец! – с удовольствием произнес Хар-Руд.
– Арена гордых не любит! – сказал кто-то.– А если какой-то вшивый…
– Так, Кушога! – холодно оборвал его помощник Управителя.
