Трон императора

Раньше он практически не сталкивался с основной массой этих молодцев, теперь же с прискорбием убедился: потребности плоти ставятся ими куда выше, чем воинский дух. Кодекс держал наемников в повиновении как стальные удила – норовистого коня. Кодекс и страх перед начальниками. Когда Кайр впадал в бешенство, даже у матерых десятников потели ладони. Кэр ни разу не видел, чтобы тысяцкий применил силу, но другие, похоже,– видели. Так что к положенному времени тысяча оказалась в готовности. Недосчитались только трех человек. Люди были главной проблемой Кайра. Провиантом и снаряжением занимались представители Царского Совета, а кони и военная амуниция у каждого воина были собственные и в полном порядке. За нарушение этого пункта Кодекса полагалось весьма суровое наказание. Наемник мог явиться на службу голым, но его конь, сбруя, оружие и амуниция должны были быть в полном комплекте и приличном состоянии.

Кэр повсюду следовал за тысячником: наблюдал, учился.

Многие задавались мыслью, почему начальник таскает с собой молокососа, но, разумеется, держали свои мысли при себе. Те же, кто знал Кэра, приближенные тысячника, его младшие командиры, обращались к юноше подчеркнуто дружелюбно. Не то чтобы он успел заслужить их уважение. Скорее, не дал повода относиться к себе иначе.

Сын вождя не постеснялся спросить Кайра: зачем Фаргалу эта свора алчных гиен?

Тысяцкий усмехнулся.

– Они не так уж плохи, если уметь с ними управляться. Гиены способны затравить даже буйвола, когда голодны.

Впоследствии Кэр убедился: так оно и есть.

Сын вождя счел бы себя счастливым, если бы не грядущая разлука с Ирдик. Девушка приворожила его не хуже настоящего мага. Кэр чувствовал ее, как флейтист чувствует флейту. Наедине с ней он забывал, что существует что-то еще. Только жестокая школа клана Мечей позволила ему совладать с собой и покинуть Великондар, едва пригубив из чаши Любви. Предстоящие две недели (столько, как сообщили войскам, продлится поход) казались бесконечностью. И то, что сама Ирдик не проронила ни единой слезинки, когда они расставались, было для него уроком. В Ирдик Шера Кэр чувствовал твердость характера, не уступающую его собственной. И проводить Кэра девушка не пришла. Так они договорились."

"С седла своего каурого, подаренного Кайром жеребца, сын вождя озирал землю Карнагрии. Ряды финиковых пальм и олив, росшие у дороги, ухоженные сады и поля, по которым медленно двигались упряжки волов. И еще обширные луга, на которых пасли скот. Конечно, горец Кэр мало разбирался в сельском хозяйстве. Но ухоженность земли и величина плодов произвели на него впечатление. Весь первый день юноша разглядывал сады, поля, рощи. На второй день картина ему наскучила. Тем более что дорога, по которой они ехали, была пуста.