22
0
– Его матери здесь нет, – спокойно отвечает Булат, отпивая свой кофе.
Моя рука дрожит, когда я кладу ложку обратно на тарелку.
– Но ты ведь сказал, что твоя жена в женском крыле! Или это не она родила тебе ребенка?
Моему возмущению нет предела. Ну вот что он за человек такой?!
– Ты забыла поесть, прежде чем спросить, дорогая, – напоминает он, кивая на мою тарелку.
– Я не могу есть, как ты не понимаешь? Какой к черту, завтрак, когда мы обсуждаем такие важные вещи?!
– Тем не менее, поесть придется, – все так же раздражающе спокойно говорит Булат. – Конечно, если тебе нужны ответы.
Вот ведь козел! Ненавижу его!
Беру вилку и со злостью запихиваю в рот яичницу, вкуса которой даже не ощущаю. Мой взгляд не отрывается от Тагирова и он смотрит в ответ с удовлетворением, которое мне хочется согнать с его лица хлесткой пощечиной. Когда я проглатываю еду, мне становится дурно, потому что я на самом деле терпеть не могу яичницу в сочетании с овощами, так что быстро запиваю ее черным кофе, который он налил нам.
– Возьми лучше кашу или тосты, – предлагает Тагиров, сам добавляя сахар и сливки в мой кофе и помешивая его ложечкой.
– Отвечай, – бросаю на него злой взгляд, отодвигая тарелку и беря новую, куда кладу две ложки овсянки.
– Нет, моя жена не мать Асада. У нас нет общих детей, – отвечает он.
Моя голова готова взорваться. Да сколько можно водить меня за нос? Сначала говорит одно, а потом другое. Я быстро кладу в рот немного овсянки, проглатывая ее и вытирая рот салфеткой, в нетерпении задать следующий вопрос.
– Зачем ты меня обманул, тогда?
– Потому что в любом случае не мог оставить Асада с тобой.
Черт, как же больно! Он прав, но это все равно больно. И жестоко с его стороны, хотя чего еще от него ожидать.
Я уже не думая ем ложку за ложкой, чтобы получить ответы на все свои вопросы.
– Твоя жена не хочет растить Асада?
– Нет, что неудивительно, учитывая, что это не ее ребенок.
– Что с его матерью?
– Она его тоже не хочет.
Вот так вот. Спокойно, без единой эмоции. Что же это за женщина, раз отказалась от ребенка, которого приняла решение родить? Ведь не заставил же он ее?
– Она добровольно его родила? Или ты запретил ей делать аборт?"
"– Что за фантазии, Вита? – усмехается Булат, словно я сказала что-то смешное. – Она сама решила родить и никто ребенка у нее не отбирал.
– Если твоя жена не хочет ухаживать за ребенком от другой женщины, то почему твоя мать им не займется? – задаю следующий вопрос.
– Она лечится от рака, ей не до него, – мрачно говорит Тагиров, впервые проявляя настоящие чувства.
– О, мне жаль, – бормочу я, потому что даже врагу такого не пожелаешь.
Мама – это святое. Я еще помню, как сама мучилась, когда моя мама заболела, а потом умерла.
