Третье пророчество

Зато на свои фото в газетах ты сейчас явно не похожа, – задумчиво оценил Потоцкий.

Портье в рецепции с неудовольствием оторвался от свежей вечерней газеты. Он читал как раз репортаж о пребывании в норвежской столице принцессы Донателлы. Увидев перед собой странную женщину в черных очках, он еле сдержался, чтобы не хмыкнуть неодобрительно, и, отдав ключи от номера, вновь погрузился в приятное чтение.

* * *– ...Боже мой, где же тебя носило все это время? – Встав с постели, она перешла на его сторону и села в кресле напротив. – Сколько я уже тебя не видела? И сколько я уже не спала с тобой? Года два? Это жестоко, в конце концов!

– Нет, всего полтора, – осторожно поправил принцессу Потоцкий.

– Ты мерзавец! Ты законченный мерзавец, тебе это известно?

Потоцкий грустно кивнул.

– Ты пропал тогда безо всяких объяснений, безо всяких прощаний. Это подло, мой дорогой мужчина.

* * *Впервые они встретились четыре года назад на приеме у старого европейского аристократа, где Потоцкий выступал в роли российского коллекционера картин. Вместе с хозяином замка они обсуждали как раз фамильный герб рода Ринальди, когда принцесса неслышно подошла к ним за спиной Потоцкого и некоторое время подслушивала этот разговор двух специалистов.

– Как интересно, – наконец подала она голос, и Потоцкий удивленно обернулся. Лицо женщины показалось ему знакомым.

– Ваше высочество, – поклонился хозяин замка, и Потоцкий понял, что перед ним стояла прямая наследница рода Ринальди.

– Прошу прощения, ваше высочество, – сказал Потоцкий, извиняясь, что так бесцеремонно обсуждал ее семейные реликвии.

– Кто вы?

– Это месье Андрей Потоцкий из России, – представил его хозяин.

– Из России? – радостно удивилась принцесса. – Вы позволите, граф, я похищу на время вашего гостя. Мне очень интересно узнать, что сейчас происходит в вашей стране, – обратилась она уже к Потоцкому, взяв его легонько под руку.

Вот так все и началось. И чем учтивее и церемоннее старался быть с принцессой Потоцкий, тем озорнее и нетерпеливее становились ее глаза."

"То, что случилось потом, правильнее было бы определить как безумную страсть. Иногда страсть бывает сильнее и, уж во всяком случае, куда разрушительнее, чем любовь. Их неудержимо влекло друг к другу физически, и, казалось, искры летали по тем комнатам и гостиничным номерам, где они тайком от остального мира встречались друг с другом. Страсть сменялась приступами взаимной ревности, сцены и упреки – самыми пылкими признаниями в любви, билась посуда, а иногда и застекленные двери. И неизвестно еще, чем бы все это могло закончиться, если бы правила их жизни не ограничивали до минимума эти свидания.