15
0Затем перевожу взгляд на Лакомку и младших супруг. — Мои дроттнинги-жены! — девушки сосредоточенно смотрят на меня. — Меня пытаются принудить к Больмгангу!
Тавры взрываются разгневанным бычьим ревом:
— ТОЛЬКО КОНУНГ МОЖЕТ ВЫЗВАТЬ НА БОЛЬМГАНГ!!!
В мгновение ока их мечи и топоры оказываются обнаженными, яростные глаза наливаются кровью, а огромные тела заковываются в каменные доспехи. И последнее становится сюрпризом для Быкова с Бирюзовым. Боярин с сыновьями отшатываются и в полном шоке смотрят на меня.
А я с трудом сдерживаю ухмылку.
Тавры разъярились не на шутку. Свирепое гудение наполняет поляну и устремляется к черному небу. Осталось только поджечь фитиль, и весь парк взлетит к мамке чихуястреба. Я формирую в руке Каменный топор и направляю острие на Быкова, затем в сторону Бирюзова с гвардейцами.
— Эти безрогие угрожали напасть на мой дом и убить моих женщин! — громко изобличаю шантажистов.
— ТОПОР ИМ В ЖОПУ! А НЕ БОЛЬМГАНГ! — гремит однозначный ответ.
— Вещий, ты в своем уме! — визгливо надрывается Бирюзов, уже минуту как облачившийся в доспех. Как и его сыновья. Как и его тройка магов-гвардейцев. Как и сам Быков, неудавшийся больмгангман. — Ты не можешь отказаться! Твой дом, твой род сотрут в порошок! Я сейчас же отдам приказ…
— Как?! — откровенно угораю над ним, помахивая топором.
— Юлий! — Бирюзов быстро оборачивается к хозяину-графу. — Прекрати это безобразие! Прикажи гвардии унять этих варваров!
Но граф Стяжков лишь отворачивается в сторону, а его гвардейцы не делают ни единого движения. Людей у Стяжковых на поляне в два раза больше, чем у меня с Бирюзовым вместе взятых. Стяжковы — хозяева усадьбы, а мы с боярином взяли с собой только группы сопровождения.
— Юлий! — требовательно визжит Бирюзов.
— Что «Юлий», мать твою?! Я же предупреждал, что он монстр! — сквозь зубы бросает граф Стяжков. — А ты, как всегда, меня не послушал!
— Что?! — Бирюзов сейчас точно в шоке. За шлемом из молний не видно боярского лица, но звук он издал довольно писклявый для важного сановника. — Ты не можешь…
— Он убил Аарона! — вскрикивает Стяжков, замахав руками.
