Трактир «Разбитые надежды»

Из-под маски видны были лишь его глаза и губы, но бывший страж готов был поклясться, что противник как-то в минуту состарился. Ему вдруг стало жалко этого человека, захотелось быть столь же красноречивым, как Марат. Тот бы точно отыскал нужные слова.

— Он… — ученик Старого Бирюка задумался, — несокрушим.

Сохатый медленно кивнул:

— Да, конечно, — и стукнул кулаком по дереву помоста. — Я не хотел, чтобы побратим уходил. Правда, не хотел. Это давний спор. Время показало — нет у нас единственно правильного ответа.

— Я не знаю о вашем споре, — мучительно пытаясь вести беседу, признался Леха. Он всегда сторонился чужих склок, но эта, похоже, непосредственно касалась его учителя.

— Долгая история, — разглядывая потолок, чуть слышно выдохнул Сохатый. Ему совершенно не хотелось вспоминать о тех днях, и при этом он понимал, что, возможно, ему больше никогда не выпадет случай выговориться, хоть как-то уменьшить боль, сидевшую в нем долгие годы.

— Ты знаешь, что главное в нас? — спросил он. — Что отличает человека от зверя?

— Что же?

— Идея! Большая идея! Вся история человечества до Того Дня и после него — история борьбы и сосуществования идей. Воодушевленные ими люди создавали величайшие творения, настоящие шедевры человеческого гения. Воспламененные ими народы сокрушали великие царства и строили новые. Большая идея — вот что главное!

Это, может быть, звучит слишком просто, но пока в твоей голове не уляжется эта истина, все остальное — прах и тлен. Все это ничего не стоит. Может быть, ты сумеешь это понять. — Отец Настоятель смерил взглядом молчащего воина. Как бы то ни было, ученик побратима приходился ему чуть ли не родичем. И за многие годы первым человеком, которого можно было признать равным. Хотя, что греха таить, и по сей день воспоминания о последней встрече с Бирюком не отзывались в душе Сохатого радостью, но ученик побратима был верной породы.

— Да, конечно, — продолжил он, — спасение, выживание — все это тоже есть. Но последняя крыса спасается лучше, чем подавляющее большинство людей. И главное, попытки найти еду, развести огонь, обезопасить себя, укрыться от непогоды — то, что обеспечивает выживание, — это тоже идея. Да, конечно, можно говорить об основных инстинктах, хотя эти слова тебе ничего не скажут, но там, где появляется выбор, требующий осознанного решения, инстинкты тоже превращаются в идею. Вот только настоящему человеку одного выживания мало. Когда есть кров, еда, тепло, сразу нужно еще что-то… У нас с Бирюком это что-то было. А здесь…

Внезапно дверь распахнулась от сильного удара ногой, ткнулась в стену и захлопнулась вновь.