Трактир «Разбитые надежды»

В Пустых Холмах, раскапывая все новые ярусы, доводилось лазать и в худших условиях.

Наконец, амбразура осталась позади, и он очутился в длинном, темном коридоре. Со всех сторон тянуло сыростью. Каменные своды поросли мхом, а кое-где у самой бойницы, раздвигая камни, пробивались длинные корни. Но ни сырость, ни темень Марату были не страшны, уж к чему, к чему, а к этому он привык с детства. Юнец двинулся вперед, не особо раздумывая. Главное сейчас — найти Лешагу, а уж потом-то… Что будет потом, чешуйчатый не знал, однако верил твердо, что уж наставник придумает, как вернуть себе и девушке свободу.

Впереди послышались шаги. Здесь всякий звук разносился куда дальше, чем под открытым небом. Марат прижался к стене, практически сливаясь с ней. «Сюда идут», — догадался он. А через несколько секунд увидел замаскированного. Тот шел по коридору спокойно, как на прогулке, на груди его болтался автомат, а в руке — чешуйчатый это хорошо видел — он нес металлическую коробку, такую же, какая стояла рядом с пулеметом.

Чешуйчатый попытался вжаться в стену еще глубже, надеясь, что «этот» не заметит его. Но тщетно. Человек, идущий к пулемету, видел в темноте подземелья не хуже, чем он, а возможно, и чуял живое существо рядом. Еще минута, глаза их встретились… И время потянулось медленно-медленно, как выходящая из раны заноза. Марат видел, как разжимаются чужие пальцы и падает на пол коробка с набитой острозубыми патронами лентой. Видел, как его противник хватается за автомат. «Точно, автомат!» — вдруг подбросило чешуйчатого. Он стремительно отпрыгнул, лихорадочно пытаясь нащупать рукоять. У Лешаги это выглядело легко и на редкость красиво: он словно нехотя поводил левым плечом, и оружие мгновенно впрыгивало ему в руку. Юнец судорожно дернулся, но ствол лишь поднялся, целя в потолок. А враг уже вскидывал автомат.

В ужасе Марат бросился вперед и с яростным рычанием впился зубами в запястье врагу. Тот взревел от боли и попытался стряхнуть нападавшего. Голова чешуйчатого тряслась, как неспелое яблоко, упорно не желающее срываться с ветки. Он уже не смог бы разобрать, где пол, где потолок, но все сильнее сжимал челюсти, чувствуя, как поддается плоть, и чужая кровь заполняет рот. Его противник метался, дергался, совершенно забыв про оружие. В какой-то миг юнец заметил, как тот выхватил нож, ужас заставил его резко отпрянуть, не разжимая захвата. Человек взвыл, теряя равновесие, и в этот момент автоматная рукоять сама собой вскочила в ладонь Марата. Он почувствовал спусковой крючок под пальцем и лихорадочно, изо всех сил, нажал его."

"Пуля ударила в потолок, выбивая искру, и тут же ушла рикошетом вниз. Брызги крови разлетелись во все стороны, одна из них угодила в глаз ополоумевшему юнцу. Тот дернулся и разжал челюсти.