Тонкий расчет

Однако мальчик по-прежнему не произнес ни слова и юркнул на заднее сиденье, как испуганный мышонок.

– Язык проглотил? Хоть бы спасибо сказал! – набросился на него Йован. Кемаль разразился слезами. Дейна крепко обняла беднягу.

– Ничего, – бормотала она, – все хорошо, милый. Все хорошо.

Господи, что же эта война делает с детьми?! Однако когда они вернулись в отель, Кемаль выбрался из машины и, упрямо сжав губы, ушел.

– Где живут такие, как он? – спросила Дейна.

– На улицах, мадам. В Сараево сотни сирот. Ни дома, ни семьи…

– Но как они существуют? Что едят?

– Не знаю, мадам.

На следующий день Кемаль, одетый в новый костюм, уже поджидал Дейну. Лицо, обычно покрытое коркой грязи, было чисто вымыто.

За обедом репортеры оживленно обсуждали, будет ли соблюдаться мирный договор. Дейна решила снова отправиться к профессору Младеку Стаке и выяснить, что он об этом думает.

За это время профессор истаял еще больше и почти превратился в тень.

– Рад видеть вас, мисс Эванс. Слышал о ваших прекрасных репортажах, но… – Он тяжело вздохнул. -…я все равно не смотрю телевизор – нет электричества. Чем могу помочь?

– Я хотела узнать ваше мнение по поводу нового мирного договора, профессор.

Откинувшись на спинку кресла, Стака задумчиво оглядел девушку.

– Интересно, что в штате Огайо, за тысячи миль отсюда, принимается решение, которое, как почему-то уверены участники переговоров, должно повлиять на будущее Сараево.

– Достигнуто соглашение о тройном правлении. Будут избраны три президента – мусульманин, хорват и серб. Думаете, что-нибудь получится, профессор?

– Только если вы верите в чудеса, – нахмурился тот. – Представляете себе – восемнадцать национальных законодательных органов и сто десять глав местных администраций.

Какая-то политическая вавилонская башня! Это то, что американцы называют вынужденным браком. Под дулом пистолета. Никто не желает поступиться автономией. Каждый настаивает на собственных флаге, гербе и валюте. Навязанный насильно мир к добру не приведет.

Постепенно Дейна Эванс из обыкновенного репортера превращалась во всемирную легенду. Страстные призывы прекратить несправедливую, бессмысленную войну находили отклик в душах людей всех стран.

Каждый понимал, что Дейна – не сторонний наблюдатель, а человек, искренне желающий мира и счастья жителям раздираемой распрями Югославии."

"Мэтт Бейкер стал получать предложения от других студий с просьбами позволить передавать по их каналам выступления Дейны. Бейкер был искренне рад за девушку, так быстро ставшую настоящей профессионалкой.

Дейна получила собственную передвижную спутниковую телестанцию и теперь была занята с утра до вечера. Больше она не зависела от югославской спутниковой связи.