4
0
— Какие еще были задания? — спросил я у Богослова.
— Ничего интересного, — коротко ответил он. — Только учти на будущее: у «совести» об этом не спрашивают. И так тошно. Хоть просись в другое отделение. У нас не принято говорить, кому мы не помогли, у нас не принято об этом спрашивать.
Я кивнул. Мог и сам догадаться, но, как всегда, задал совершенно не тот вопрос, что стоило бы задать.
Богослов, похоже, решил, что я обиделся. Он посмотрел на меня как-то странно и сказал:
— Хочешь почитать мои записи?
Вот те на. А я-то думал, что как раз об этих записях вообще нельзя не то что спрашивать, а даже думать.
— Конечно! — Ситуацией следовало пользоваться. — А о чем ты пишешь?
— Вот вернемся завтра — может, и дам. Если хорошо себя покажешь. Главное, когда будешь убивать, не начинай задумываться. Хочешь — подумай сейчас или ночь не поспи. Но главное — не в тот момент, когда будешь стрелять. Тогда думать не надо.
— Почему ты решил…
— Ладно, — остановил меня Богослов. — Я же тебя не в девственности обвинил. Тут-то как раз ничего плохого и нет. То есть в твоей девственности тоже нет ничего плохого, конечно, но с ней можно спокойно расставаться.
Я вовремя понял, что тему с моей девственностью раздувать уж не стоит тем более, поэтому лишь кивнул.
— И ты знаешь, не лезь в рукопашную ни в коем случае. У этих шаек обычно бойцы еще крупнее, чем у нас в отряде. С ними в рукопашной или сразу с ножом, или точно зная, куда бить. Вряд ли вас этому учили.
— Ладно, — согласился я. — Буду стрелять издалека.
— Это как пойдет, — хмуро бросил Богослов.
— В этом месте федералка М7 пересекается с железной дорогой. Железнодорожная ветка давно заброшена, но по трассе регулярно идут конвои. Сейчас — только очень хорошо охраняемые. Фактически эта группировка захватила всю территорию в этом месте, от трассы до самой Волги. Внутри зоны, ближе к реке, у них нечто вроде штаба, куда нам и надо попасть. Смотрим карты, изучаем местность, готовимся к первой симуляции.
Оператор оставался в штабе, а мы расположились в казармах и рассматривали материалы на своих компьютерах.
Возможно, меня это и озадачило, но выяснять причины такой вольницы я не стал.
— Дело осложняется тем, что в зоне куча гражданских. С одной стороны, попадая внутрь, мы сразу оказываемся на вражеской территории. С другой — стрелять направо и налево не получится, потому что любой может быть как гражданским, так и целью. Иначе бы армия давно скинула на район бомбу и все остались довольны.
