Точка заката

Причем очень часто — в не самые удачные моменты.

Поэтому постепенно я научил себя вспоминать их только в особое время. Специальное. Время поминовения. И должен сказать, что это мне очень помогло. Потому что я мог вспоминать не только их последние дни, но и всю жизнь. Разные курьезные случаи, что у нас происходили. Запах волос матери, когда она наклонялась над моей кроватью в детстве. Руки отца, поддерживающие меня, когда я учился кататься на коньках. Много чего. А если надо, я вспоминал и их смерть. Пусть мне и самому тогда было не очень, я помнил те дни тоже.

Но даже у этих воспоминаний появлялся какой-то странный благородный оттенок, если они приходили вовремя, в назначенное для этого время.

Не у смерти, только у воспоминаний.

В их смерти не могло быть ничего благородного.

— Будешь в паре с Богословом, — сказал Бронза, когда мы с Тюжком вернулись. — Его напарник отправился в резерв. Всегда его слушай. Только не давай забить себе голову всякой ерундой.

Указание показалось мне слегка противоречивым, но этой темы я решил не углублять.

— Где моя койка? — спросил я вместо этого. Дело было к ночи.

Тюжок после пристрелки еще долго гонял меня по стрельбищу. Стандартный набор выскакивающих со всех сторон мишеней — и Тюжок в качестве инструктора, все время движущийся за моим левым плечом. Банально, но я был рад уже тому, что особых нареканий от него не услышал. Хоть в стрельбе вес и рост не нужен.

— Я же сказал, — удивился Бронза, — будешь в паре с Богословом. Догадайся, где твоя койка? Правильно, рядом с ним. Вы ночью к вертолету даже выбегать должны вместе. А еще лучше — так и в лагере от него не отходи.

— А в туалет? — уточнил я, уже направляясь к той койке, что, судя по всему, теперь принадлежала мне.

— И в туалет, — ответил Бронза. — Он, кстати, как раз там сейчас, так что можешь сходить встретить. Чтобы потом одному не ходить. В лагере спокойно, это понятно. Здесь мы прикрыты плотно. Но это — вопрос привычки. Лучше и здесь не расслабляться.

Я бросил сумку на койку и обернулся.

Нет Бронза не шутил. Или — он очень хорошо умел скрывать эмоции.

На койке Богослова остался лежать планшет с еще непогасшим экраном. Я невольно приблизился, чтобы взглянуть.

Обычный черный текст на белом фоне, никаких картинок, ничего. Видимо, его печатал сам Богослов, потому что последнее слово даже осталось недописанным:

«…Бланки мышечных усилителей чрезвычайно разнообразны и предназначены для использования на отдельные группы мышц. Лишь некоторые носят универсальный характер."

"Изначально все бланки этой группы замещают или дополняют моторные единицы скелетных мышц, поэтому в их названии всегда используется кодировка ME, что позволяет легко отличить их от других бланков.