4
0Им даже не надо приближаться к внешнему периметру закрытой, огороженной территории, внутри которой прячется бункер. Лишь выйти на расстояние досягаемости передатчиков — достаточно. Нам надо подключиться к самым защищенным линиям связи в стране.
Мелочь, когда есть инструкции.
— Что-то не так, — говорит Тюжок, когда наконец ему удается подсоединиться. — Сильно не так.
Кто бы сомневался.
— Что именно? — осторожно спрашивает Тоско.
— Как бы… — Тюжок в замешательстве, — …сказать… В общем, внешний периметр частично отключен. Не мной. До нас. Недавно. Кто-то прошел внутрь перед нами.
— Тогда другая группа, — убежденно говорит Тоско. — Нас же предупреждали, что задание получили не только мы. Кто-то оказался здесь раньше нас. Может, даже сделает все за нас.
Тюжок неуверенно кивает.
— Только все равно, — говорит он, — наши планы слегка меняются. Так что давайте поосторожней.
— Почему? — шепотом спрашиваю я Богослова. — Почему еще ни одна операция не прошла согласно плану?
— Я перефразирую Сунь Цзы, — отвечает напарник: — «Ни один план не выживает после первого контакта с врагом».
Мы идем по окраине леса, в отдалении от дороги и центральной группы. Привычка. Не кучковаться, чтобы нас нельзя было достать одной гранатой. Или ракетой.
Полезная привычка в наше время.
Богослов решает добавить:
— Как только против тебя начинает действовать живой враг, любая война, любая операция и любое задание тут же превращается в месиво.
— А тут? Где тут враг?
Богослов пожимает плечами. Он, как и я, не верит в чудеса. Но и отвечать, что враг найдется всегда, явно не хочет. Не хочет каркать.
Это ничего.
Похоже, что те, кто прошел перед нами, облегчают Тюжку работу. Пусть и не желая того."
"Кое-где система уже взломана, как говорит он. Ему остается лишь повторно воспользоваться теми лазейками, что использовала предыдущая группа, и открыть их для нас. Заново.
Это и удивляет его больше всего:
— Зачем? Они не просто прошли, но восстановили за собой периметр. Словно хотят там поселиться. Что-то не нравятся мне эти ребята, честно вам скажу.
Тюжок имеет право высказать свою оценку.
Я в нее верю, но молчу.
Мы заходим прямо через главные ворота. Вправо и влево, вдоль голого поля, идет безжизненный забор из колючей проволоки. На этом КПП никого нет. Давно уже. Похоже, он и не предназначался для дежурства с участием живых людей. Одушевленная охрана стояла где-то глубже. Здесь так — всего лишь преддверие. Знать бы еще, не ада ли?
Тяжело идти, когда прямо на тебя наставлены дула пулеметов.
Тюжок убежден, что мы исключены из списка целей, но все равно — тяжело.
