4
0Пару раз он врезался в полки, свалив на пол груду золотистых коробок с сухими завтраками.
— Что у тебя, Призрак? — поинтересовался Оператор.
— Эта сволочь меня укусила! — громко ответил Призрак. — Нет, хотела укусить. Зубы застряли в куртке. Представляешь? Говорил что-то, потом бормотал, а потом сразу кусаться. У какого бланка такой инкубационный период? Ни одна «гнилушка» так быстро не работает!
— Ищу, — повторил Оператор. — Центр тоже ищет, но они говорят, что непохоже это на «гнилушку», совсем другие симптомы.
— А кто в центре на связи? — Я отступил чуть назад, не сводя оружия с мужчины, который почти поднялся, и задал этот вопрос не в рацию, а только лишь Оператору.
— Он, — кивнул Оператор в ответ. — Мы пока не поднимали вопроса, хотя ты прав. Очень похоже на подставу. Но одно верно — это не «гнилушки». Те медлительней.
— Да, — согласился я, глядя, как мужчина мутными глазами обвел полки вокруг себя, явно очень плохо понимая, где находится. Но как только его взгляд скользнул мимо меня, он моментально сфокусировался. На мне. Ощущения не из приятных.
Молча, не произнеся ни слова, гражданский рванулся в мою сторону.
Только для того, чтобы вновь оказаться сбитым с ног тем же «шалуном», что и в первый раз.
Сзади бежал тот, крушитель полок. А за ним еще несколько. И как-то теперь я окончательно разуверился, что с ними можно будет поговорить.
— Тут что-то совсем все ошалели, — сообщил Гот. — Думаю, что языка брать бесполезно, да? Судя по тому, что я вижу, никто с нами здесь разговаривать не собирается.
— Заходи внутрь, — тут же скомандовал Оператор.
— Командирский модуль не пролезет, — предупредил Гот.
— Пусть, — откликнулся Оператор. — Думаю, что на железо они не кидаются, лишь на живых. Даже хорошо — посмотрю, что происходит снаружи.
Пока он это говорил, сзади закричала женщина, явно увидевшая, как мужчина встает в третий раз.
Из его рта теперь струйкой текла слюна, но он этого не ощущал. На этот раз он даже не пытался вытереть губы, на которых появилась пена.
— Призрак правильно говорит: бешеные они какие-то, — прокомментировал я.
Закричавшая у касс женщина послужила спусковым крючком, заставившим наконец народ сорваться с места.
Собственно говоря, мы находились здесь минуты две-три, не больше, но время сейчас распалось на отдельные фрагменты, и каждый эпизод, каждый такой фрагмент приходилось проживать и оценивать отдельно.
Сзади побежали люди.
